Чтение онлайн

Утро было ни фига не добрым. Одно дело планировать, а совсем другое дело воплощать эти планы в жизнь. Тем более, когда эта жизнь в один миг так глобально изменилась. Первое, что я осознала утром, это то, что я дома, что дальше я сама, без врачей и без больницы. У меня есть проблемы, которые надо решать, а для этого нужно выходить на улицу и мне этого совершенно не хотелось. Хотелось закрыться с головой одеялом и плакать о своей загубленной жизни, долго долго. Но в окно светило солнце и говорило о том, что мир ждёт меня.Я слышала, что мама встала, и пошла на кухню, значит и мне пора. Торопится нам было некуда и мы пили кофе с бутербродами. Моя мама, голодный ребёнок, поэтому для неё еда была ценностью. Именно по этой причине, при любой власти в нашем холодильнике было что поесть. Я не знаю, где и как она все добывала, но сейчас мы ели бутерброды с какой то заграничной ветчиной и изо всех сил делали вид, что все у нас хорошо. На самом деле, мы обе не знали с чего начать, мы даже не знали, что нас ждёт на улице.

А потом я собиралась, это был психологический квест. Мало того, что вся одежда была мне большевата, ещё и одна гача у брюк была лишней. Я нацепила на себя мои классные джинсы "Леви страус", их пришлось уменьшать в талии с помощью ремня, а потом заправлять лишнюю гачу за пояс, это было очень больно, морально больно. Принятие себя новой продолжалось, и, как я понимала, растянется на многие годы. Потом начались поиски обуви, ходить в том, в чем ходила до поезда, я не могла, ведь вторая нога тоже была искалечена. В итоге я пошла в тапочке, в домашнем. Как меня корежило от всего этого, но у меня теперь была такая реальность.

Мама взяла отгул на пять дней, чтобы помочь мне решить мои проблемы. Никто нас не торопил и не погонял, поэтому мы , не торопясь отправились к врачу, выяснять причины не заживания ран. Мне, честно говоря, было непонятно почему так происходит. Ведь я видела много ран, даже на себе. Мои раны на все бедро, где содрали кожу, заживали долго. Но там была огромная площадь, и я параллельно болела всем подряд. А сейчас то шовчик был длиной сантиметров семь, и не хотел заживать, хоть я уже от всего оправилась, и стала активной.

На улице меня ждала реальность, к которой я слегка привыкла, пока лежала в больнице. Поэтому, глядя на выщербленный асфальт, знала, что я умею шагать по ямкам, и шагала, но медленно, в первый раз все таки. Я понимала, что мне ходить по этим улицам на костылях придётся долго, поэтому старалась запомнить каждую неровность и каждую ямку. В автобус я вообще никогда не заходила на костылях, и в первый раз это было очень проблематично. Спасибо водителю, он терпеливо ждал, когда я затащу свое худенькое тело в салон. У меня получилось.

Люди, интересные советские люди, отдельный стресс в моей жизни. До остановки от моего дома всего один квартал. Так вот , пройдя впервые этот квартал, я поняла, что помощи мне ждать неоткуда, только от себя и от мамы. Добрые советские люди шарахались от меня, как от прокаженной, отходили, если это было возможно за полкилометра, но при этом рассматривали меня, как обезьяну в зоопарке, и не забывали тыкать в меня пальцами, мол, посмотри, какая уродина, а ещё и на улицу вышла. Когда я садилась в автобус, а это был медленный процесс, никто даже не пытался мне помочь или хотя бы уступить дорогу, все старались проскочить вперёд, чем очень мешали мне, ведь первый день я вообще не понимала, что и как делаю, и была очень неустойчивой. Но победителям коммунизма некогда было осознавать проблемы безногой девочки.

Тогда в городе не было пробок и светофоров в таком количестве, поэтому до поликлиники на старом Советском Лиазе мы доехали за десять минут. Из автобуса я вышла более уверенно, чем в него заходила, это меня очень порадовало, процесс обучения шёл. До поликлиники мы шли по ровным тротуарам под летним солнцем. Навстречу никто не шёл, и никто не обгонял, улица была пустынной, как это здорово! Так как тротуарчики были ровными, то и моя скорость увеличилась, и мы почти бегом дошагали до железнодорожной поликлиники.

Поликлиника обслуживала управление ВСЖД и была очень маленькой, если посчитать все двери, их было одиннадцать, значит кабинетов было штук 7-8, и перед этими кабинетами сидело всего четыре человека!!! Хирургу, к которому я пришла, было за 60, он уже не оперировал, но был очень опытным. Фамилия у него была загадочная, Буляница, а как звали его не помню. Когда он посмотрел на меня, мне казалось, что он видит меня насквозь, без всякого рентгена.

Он осмотрел меня, прочитал мою карточку от корки до корки , рассмотрел снимки, и я по его виду догадывалась, что он уже чётко знает алгоритм лечения. Ну это так и было, он мне в нескольких словах объяснил в чем проблема, как мы это будем лечить, и когда будут результаты. По его планам выходило, что если я буду выполнять его назначения, то есть приходить на перевязку через день, и вести активный образ жизни, то швы мы снимем через неделю, а через две недели пойдём протезироваться. Я была счастлива от такого прогноза и пошла реализовывать это в жизнь.

На обратном пути мы зашли к маме на работу, попить чаю, и показать маминым сослуживцам, как я выгляжу, благодаря их крови и поддержке. Вот тут меня были рады видеть, ну видимо потому, что знали меня с детства и переживали за меня и за маму. Я чувствовала поддержку и тепло этих людей, они усадили меня , налили чаю, интересовались моим здоровьем и настроением. Как же я им была благодарна за все это, ведь я , пока лежала в больнице, совсем разочаровалась в людях, а прожив сегодняшнее утро я стала их ненавидеть.

Мы разговаривали, пили чай с тем, что было, и мне было так хорошо и спокойно, как будто все проблемы ушли навсегда. Я сидела рядом с тётей Галей. Это была красивая, статная женщина, я всегда ей любовалась. В то время ей было лет сорок, но в её глазах светилась вселенская мудрость. Опять же, она не была мне мамой и я испытывала к ней больше дружеские, чем дочерние чувства. Да и она не принимала меня за дочь. Видимо поэтому она сказала фразу, которую я вспомню лет через двадцать, и тогда же пойму её. Наклонившись к моему уху, чтобы никто не слышал, тётя Галя говорила очень мудрую вещь:"Девочка моя, ты думаешь, что все самое плохое ты пережила, осталось встать на протез и все наладится? Нет. Настройся, все дерьмо впереди, и копи силы, они тебе понадобятся, а сейчас просто наслаждайся перерывом, пока это возможно". Тогда мне просто было непонятно, о чем говорит моя любимая тётя Галя, ведь действительно все позади, ампутация, болезни, умирание, что может быть хуже того что я пережила? Мне все это было непонятно. Но впереди была жизнь, и у меня будет время все попробовать и понять, как права была тётя Галя.

А теперь поговорим о том добре, которое описывала тётя Галя, мамина коллега, наливая мне чай за столом, и почему я вспоминаю её каждый день, хотя времени прошло 40 лет! Тётя Галя, как никто была в курсе всего, что происходило со мной, потому что сидела она в одном кабинете с моей мамой, и это был самый близкий для моей мамы человек, хоть и разница в возрасте была солидная, лет 15. Приходя на работу, после того, как со мной случилась травма, мама конечно все рассказывала тёте Гале, потому что тётя Галя женщина была простая и душевная, могла дать совет и посочувствовать.

Вот и мне совет дала мимоходом, не расслабляться, копить ресурсы, все загадки и сюрпризы у меня впереди, чтобы хватило сил, чтобы им противостоять. А мне в то время казалось, что все гадости я уже пережила, все отстрадала, теперь дожить до протеза, и все, жизнь удалась. Мне было 20 лет, у меня не было опыта общения с людьми, я не знала, что такие, как я, увечные и калечные, сразу становятся изгоями, и пробиться в жизни в той далёкой стране, если у тебя физическое увечье, было очень тяжело, почти невозможно. В принципе, на тот момент, это было хорошо, что я ничего этого не знала, у меня осталась вера в лучшее, а то спилась бы в самом рассвете сил.