Чтение онлайн

Герцог ощутил, что ему трудно дышать от этих переживаний, оттянул воротничок двумя пальцами и, тяжело вздохнув, налил себе добрую треть стакана отличного виски. Лишь выпив его, как полагается, медленно и неторопливо, он достаточно пришел в себя, чтобы не трясущимися руками набрать номер и спросить этого невероятного наглеца:

— Вы решили меня шантажировать, молодой человек?

— О, ваше высочество, я вижу, вы письмо получили, — раздался в трубке самодовольный голос. — И разумеется, нет. Шантажировать решили вы меня, раз уж купить не получилось. А я — всего лишь защищаюсь от ваших нападок и защищаю Лейтис.

Лейтис он защищает. Уистен видел, как он ее защищает — втягивая в скандальыне приключения и потакая худшим сторонам ее натуры. В гробу он такого защитника видал. Впрочем, столь радикальные методы, разумеется, не вариант, пачкать свои руки о падаль Уистен не будет, даже нанимая падальщиков для устаранения типа. У него есть еще козыри в рукаве.

— Ну хорошо же. Я понял, что вы можете и умеете играть грязно. Будем играть чисто и посмотрим, кто кого.

— Ваше высочество, а может, вы все-таки успокоитесь? — поинтересовался Дейн таким тоном, будто уже получил фамилию Йорвик и титул и праздновал победу. — Пока это все еще можно закончить без дурных последствий. Не доводите до крайности, дальше будет только хуже.

Уистен искренне изумился: все же он снова недооценил масштабов наглости этого типа.

— Вы мне еще и угрожаете. Смотрите, молодой человек, чтобы я не предпринял более сильные меры, чем собирался.

Он гневно скинул звонок, не прощаясь, и ощущая, как кипит в нем ярость. Никто еще не смел так нагло себя вести с ним, с его королевским высочеством Уистеном Йорвиком, герцогом Гвентским. И не посмеет, он сумеет осадить выскочку, зря, что ли, в нем течет королевская кровь?

Ждать, что предпримет ее отец дальше, было самым мучительным и невыносимым. Томиться неизвестностью, когда ничего не происходило. Уж лучше любые неприятности, чем вот эта вот пугающая неопределенность. И Лейтис, разумеется, ужасно нервничала и переживала. Так сильно, что Эйдан даже дома, наедине, взялся ей строго и по-хозяйски командовать за ужином. От этого сразу делалось спокойнее, но все равно не очень, и Лейтис ела кое-как, невзирая на строгие и заботливые уговоры Эйдана, а потом чуть не сшибла вилкой бокал, задумавшись. И хотела было расстроиться еще и по этому поводу, но Эйдан ей не дал, моментально сделав из этого отличный повод успокоить ее еще сильнее.

— Ты плохо ешь и вовсе не об ужине думаешь, сидя за столом, — возмутился Эйдан и тут же улыбнулся, как всегда, когда неожиданно предлагал какое-нибудь интересное времяпровождение. Лейтис ощутила его искреннее беспокойство за нее, к которому примешалось совсем немного желания и очень много теплой нежности. Он положил руку ей на щеку и погладил пальцами за ухом. — Мне кажется, моя саба соскучилась по строгости и очень в ней нуждается как можно скорее. Но я тебя уже порол вчера, придется повоспитывать иначе, — ладонь скользнула на шею, продолжая неторопливо поглаживать.

— Простите, хозяин Эйдан, у вас ужасная саба, — покаянно попросила Лейтис.

И она и впрямь считала, что это ужасно, что ему приходится все время тратить силы на то, чтобы ее успокаивать, когда у него самого все так сложно.

— Прекрасная саба, — возразил Эйдан, продолжая поглаживать ее по шее, и Лейтис почувствовала еще больше желания и нежности, исходящих от него, — хочет заслужить прощение. И наверняка готова ублажить хозяина как следует. Чтобы он был доволен и простил ее. После ужина явишься ко мне, в чулках.

Это было такое прекрасное обещание.

— Очень хочет заслужить, хозяин Эйдан. Сделает все, что в силах, — от души сказала Лейтис. Она надеялась, что, в самом деле, от чего-то такого наказательно-изобретательного они оба отвлекутся, и им полегчает. Она бы хотела, чтобы Эйдан меньше тревожился и меньше тревожиться самой — ведь он это ощущал.

— Жду тебя, очень, — полушепотом сказал он, склонившись к ее уху, погладил по плечу, коснулся губами губ и встал из-за стола, снова улыбнувшись этой самой своей обещающей улыбкой. По всей видимости, собирался что-то приготовить для "воспитательных мер". Лейтис уже томилась любопытством и предвкушением — но, разумеется, было понятно, что Эйдан сейчас ей ничего не расскажет, иначе не интересно. Так что она поспешила следом за ним, едва он вышел, чтобы явиться в комнату побыстрее.

Она приняла душ и в одних чулках, раз уж хозяин велел, постучала в спальню.

— Входи, — крикнул Эйдан, и когда она вошла, то обнаружила его в кресле — тот самом, что появилось в спальне ради нее, черном и строгом. Эйдан был обнажен, зато на ногах были надеты сапоги, а в одной руке он держал стек, которым похлопывал по голенищу. Лейтис знала, что бить он ее не будет, раз уж сказал, и правда, после вчерашнего это было бы чересчур, но наверняка несколько легких шлепков она получит. И это ее немедленно возбудило. Его желание она тоже чувствовала — как оно усиливается, пока он неторопливо и с удовольствием разглядывает ее, голую, стоящую у двери.

— На колени, — велел Эйдан, указав стеком на пол. — В трех шагах от меня. Пришло время поучиться вести себя с хозяином, как должно послушной сабе.

Он умел сделать так, чтобы Летис завелась буквально с пары слов. И указания стеком. Это было так восхитительно, она уже предвкушала, что же он такое придумал, и действительно забыла обо всех их проблемах. У нее было только здесь и сейчас.

— О да, хозяин Эйдан.

Она, как могла грациозно, опустилась на колени, стараясь доставить Эйдану удовольствие своим видом, и уставилась на него с пылкостью во взгляде, ожидая дальнейших приказаний.

— Умница, саба должна слушаться хозяина с удовольствием, — невозмутимо проговорил Эйдан, но Лейтис прекрасно ощущала острую вспышку вожделения, и то восхищение, с которым он сейчас смотрел на нее, любуясь. Этого Эйдан даже не прятал за суровостью, созерцал ее, неторопливо окидывая взглядом, наслаждаясь, откинувшись на спинку кресла. Как он хотел ее, тоже трудно было скрыть, когда он был обнажен. Эйдан поманил ее рукой. — Теперь ближе, девочка. Ползи сюда, ко мне — и я скажу, что тебе делать дальше, чтобы порадовать хозяина.

Это тоже было правильно и хорошо: ползти к нему на коленках, показывая свою виноватость и подчиненность, потому и это приказание достало Лейтис удовольствие. Она устроилась у самых ног Эйдана, ожидая, что он будет с ней делать и надеясь, что это будет что-то не слишком нежное.

— У меня очень умная саба, — сказал Эйдан, положив ладонь ей на затылок, и погладил, спускаясь на шею, так что по телу Лейтис, по плечам и позвоночнику, забегали приятные мурашки. А потом она ощутила то самое чувство предвкушения, с которым он готовился обрадовать ее очередным сюрпризом. — Во время нашего первого урока ты сама подала мне отличную идею. И я собираюсь ей воспользоваться, — он поставил стек возле кресла, запустил руку себе за спину, чтобы достать оттуда здоровенный черный фаллоимитатор, который, в свое время, так восхитил Лейтис своими размерами, что она не смогла скрыть своего восторга, а Эйдан не мог после такой ее реакции не купить его немедленно.

— Хозяин Эйдан, — упоенно выдохнула она. Неужели он в самом деле собирается воплотить эту ее фантазию? Оно должно быть просто невероятно. Летис положила голову ему на колено, глядя в глаза и почти промурлыкала: — Вы лучший в мире укротитель невоспитанных саб.

Чувствовать в ответ его гордость, радость и восторг, и снова очень много нежности к ней — было восхитительно приятно. Эйдан улыбнулся ей с нескрываемым довольством и принялся гладить по голове, неторопливо, перебирая волосы.

— Хорошая саба, нравится хозяйское воспитания, — ласково проговорил он, другой рукой погладив ее по спине, а потом нежно похлопал ладонью по бедру, велев: — Развернись немного боком, чтобы хозяину было удобнее, — и продолжил гладить, теперь уже по попке, еще нежнее, потому что она все еще побаливала после вчерашней порки, и Эйдан, как всегда в таких случаях, был особенно деликатным с этими местами. Потом он принялся гладить ее по внутренней стороне бедер, и ласки постепенно делались более сильными, более жадными, настраивая Лейтис на нужный лад.