Чтение онлайн

В хижине есть деревянная дверь, разрисованная символами.

Меня охватывает глубокий страх.

Из-за деревьев выходит длинная процессия. Дюжина учениц в масках, одетых в безупречно белые одежды. Когда женщины направляются к хижине, мы трое идём в ногу с ними, присоединяясь к очереди. Старшая ученица, стоящая впереди, открывает дверь, и мы входим.

Первым до меня доходит запах. Гнилостный и резкий, запах гнили и разложения. Бумажки с талисманами развешаны по стене и потолку. В хижине нет ничего, кроме деревянной кровати-помоста.

На кровати лежит истощённая женщина. Её руки и ноги прикованы цепями к помосту. Её халат свободно свисает с плеч, лицо закрыто маской.

Это дева.

— Они не позволили ей уйти, — голос Мины тихим эхом разносится в жарком, прогорклом помещении. — Они были в ужасе, что если она вернётся в небесное царство, то заберёт свои дары с собой.

Ученицы окружают её кровать. Они опускаются на руки и колени в явном поклонении, но я вижу ужасающую правду.

Она — их божество, а также их пленница.

Помост — это алтарь поклонения, а также клетка.

Старшая ученица опускается на колени перед девой. Она опускает руку в терракотовую банку, стоящую на деревянном помосте, и зачерпывает пригоршнями коричневато-красную грязь. Медленно, благоговейно она наносит грязь на участок бледной кожи на бедре девы.

По всей хижине ученицы поют, их голоса поднимаются и опускаются в унисон. Старшая ученица вытаскивает кинжал. У меня скручивает всё внутри.

Я точно знаю, что должно произойти дальше.

Кинжал ученицы вонзается в ногу девы, разрезая грязь по краю, точно так же, как нож мисс Тао вонзился в Кэнди. Тело девы бьётся. Из-под её маски доносятся низкие, мучительные стоны.

Ученица откладывает окровавленный кинжал в сторону и снимает слой грязи, прихватив с собой часть кожи девушки. Женские голоса становятся громче. Некоторые из них падают ниц, другие танцуют кругами вокруг алтаря в явном экстазе. Открытая рана на ноге девы быстро перевязывается густым слоем мутной смеси и бинтами из белой ткани.

Ученица находит новый участок кожи на теле девушки и повторяет процесс.

Так продолжается, а пение и её завывания смешиваются.

Когда ученицы, наконец, выходят из хижины, Мина, Кэнди и я следуем за ними наружу и возвращаемся в деревню.

— Ученицы отвернулись от неё. Они тоже испугались, что после уход девы они утратят её силу и красоту, — говорит Мина. — Они забрали её мантию — ту, которая была ей нужна, чтобы улететь обратно на небеса, — и запечатали её с помощью могущественных заклинаний. Они очень долго сохраняли ей жизнь, забирая у неё всё, что хотели.

В глазах Кэнди стоят непролитые слёзы, с которыми она пытается бороться. Должно быть, она ничего не знала об этой тёмной главе истории своего предка.

— Негодование девы росло. Любовь превратилась в ненависть, а затем в гнев, — рассказывает нам Мина. — Отчаяние вылилась в проклятие, из-за которого у всех жителей деревни изменились тела.

Когда мы снова подходим к деревне, то слышим крики. Из ворот выбегает женщина, яростно хватаясь за лицо. Широко раскрытые глаза, острая челюсть, крошечный подбородок.

Её лицо стало лицом девы.

В деревне идёт резня. Горожане нападают друг на друга с ножами и сельскохозяйственными орудиями. Они впиваются друг другу в кожу и царапают лица.

— Жители деревни были убеждены, что те, кто похож на деву, также обладают её силой.

Кажется, будто Кэнди плохо.

Фэй описывала изменение лица как "прикосновение духа девы". Она ничего не упомянула о том, что это было ужасное проклятие. Интересно, кто-нибудь рассказывал Кэнди и Фэй правду о том, что случилось с деревней.

— Ученицы покинули жителей деревни и проклятый остров, забрав с собой деву по частям.

Из леса выходит шеренга учениц в масках и белых одеждах, каждый несёт небольшой свёрток, завёрнутый в белую ткань. Часть ткани испачкана красным по краям.

Они садятся в длинные лодки, пришвартованные к берегу.

— Ученицы пытались снять проклятие. Но пока они жаждали силы девы, проклятие сохранялось. И всё же они по-прежнему не желали сдаваться, — Мина смотрит, как длинные лодки уплывают за горизонт. — Так начались ритуалы. Ученицы привлекли посторонних в надежде передать проклятие и отвести гнев девы от себя. Каждое поколение выбирали потомка учениц для принесения в жертву в качестве покаяния перед девой. Жертва должна претерпеть те же страдания, что дева.

Я вспоминаю, как Кэнди распростёрлась на алтаре, и руки сжимаются в кулаки.

— Как нам прервать этот круг? — спрашиваю я. Заглушающее заклинание, которое ограничивало мне голос, исчезло. Я снова могу говорить.

— Она лишь хочет быть свободной. А для этого ей нужен сосуд, в котором она улетит на небо, — говорит мне Мина. — Ты поможешь ей, Солнышко? Ты дашь ей свободу?

Кэнди что-то встревоженно кричит рядом со мной. Я не слышу ни слова из того, что она говорит.

— Если ты впустишь её, то сможешь быть со мной всегда, — говорит Мина.

Губы Кэнди произносят: "Нет! Возьми меня!"

— Я готова, — говорю я ей без колебаний. — Если она пообещает снять проклятие и больше никому не причинять вреда, я освобожу её.

Мина протягивает мне руку.

Я пожимаю её, давая деве своё согласие.

Когда я отрываю взгляд от наших соединённых рук, мы с Миной стоим на краю скалистого утёса. Кэнди здесь нет, с нами. Это утёс, на котором когда-то стояла дева, прежде чем на неё напали люди, которые утверждали, что любят её. Я наклоняюсь вперёд, чтобы взглянуть вниз.

Там ничего нет — падение в бесконечную чёрную бездну.

— Будет больно? — спрашиваю я.

— Вовсе нет, — Мина ободряюще пожимает мою руку — пожатие её ладони такое твёрдое, такое тёплое, как будто в её венах ещё течёт кровь.

— Ты на самом деле не Мина, не так ли? — спрашиваю я с грустной улыбкой.

— Я — та её часть, которая осталась, — отвечает она. — Та часть, которая связана с девой.

— Мне тебя не хватает, — говорю я ей. Даже если я обращаюсь всего лишь к тонким остаткам израненной души Мины, мне нужно, чтобы она знала это. — Я продолжаю ждать, когда мне станет легче и не так больно. Но у меня не получается. Каждый день — пытка. Я так сильно скучаю по тебе. И прости меня за всё.