Чтение онлайн

Мина медленно кивает.

— Я готова, — тоже киваю я.

— Эти маски носят ученицы девы во время ритуалов, — объясняет Кэнди. — Когда мы надеваем их, то становимся членами её священного внутреннего круга.

Вместе мы надеваем на лица маски. Кэнди ставит чашечку с благовониями и её содержимое на пол, и мы садимся вокруг, скрестив ноги.

— Не открывайте глаза, пока я не скажу, — напоминает нам Кэнди, как в прошлый раз. — Мы возьмёмся за руки, чтобы установить связь. Круг нельзя разрывать, пока ритуал не будет завершён.

Мы с Миной берём её за левую и правую руки соответственно и замыкаем круг. Затем мы закрываем глаза.

В темноте Кэнди тихо напевает на том же языке, на котором говорила раньше. Температура в комнате, кажется, падает на несколько градусов, посылая шокирующий холод по конечностям. Кэнди продолжает петь, её голос — якорь в темноте. Мои пальцы крепче сжимаются вокруг её и Мины рук.

В нос ударяет сильная вонь, как будто снимаешь крышку с мусорного контейнера, который стоял на солнце: тухлые яйца, рыбьи потроха и сера. Я инстинктивно пытаюсь отдёрнуть руку, чтобы прикрыть нос. Кэнди сжимает мою руку, впиваясь ногтями в кожу, напоминая мне поддерживать связь.

Запах становится сильнее, слёзы проступают на плотно сомкнутых уголках век. Я слышу, как Мина кашляет справа от меня.

Кэнди продолжает петь, ничуть не смущаясь, её голос повышается, становится всё более пылким. Лёгкий ветерок обдувает мои плечи, хотя в комнате нет открытых окон.

Затем я чувствую — чьё-то присутствие.

С нами в этой комнате есть кто-то ещё.

Кто-то очень недовольный.

Тяжёлый запах окутывает меня густыми испарениями, и я давлюсь, желудок болезненно выворачивает. Желание, которое я не могу определить, поднимается из глубины моего нутра, царапает стенки горла и скользит по языку, изливаясь изо рта нескончаемым потоком. Слова. Я изрыгаю слова — слова, которых не понимаю, но которые каким-то образом свободно слетают с моих губ.

Рядом с собой слышу, как Мина тоже повторяет эти слова, теперь мы поём тремя голосами в унисон.

Что-то касается моей ноги. Горячее дыхание обдувает шею. Всё тело дрожит, но я цепляюсь за руки Кэнди и Мины, какими бы слабыми ни становились мои руки.

— О боже! — внезапно вскрикивает Мина.

— Не отпускай руки! — раздаётся слева от меня голос Кэнди.

Рефлекторная потребность открыть глаза обжигает, но предупреждение Кэнди обжигает сильнее. И я слишком напугана, чтобы действительно посмотреть, увидеть именно то, что мы призвали в это замкнутое пространство.

— Оно у меня во рту! — кричит Мина. — Оно у меня в глазах!

— Кэнди, нам нужно остановиться! — кричу я. — Я беру свои слова обратно; я больше не хочу этим заниматься!

— Нет, нельзя! — командует Кэнди. — Не разрывайте круг!

Слишком поздно. Рука Мины вырывается из моей.

Оглушительный, неземной визг разносится по всему помещению.

Когда я открываю глаза, я вижу, что звук исходит от Мины. Она кричит. Кэнди тянется к Мине, пытаясь успокоить её, но у неё не получается. Мина продолжает кричать, и когда я вижу окаменевшее выражение на лице Кэнди, то всё понимаю.

Ритуал прошёл неудачно.

Всё исчезло: мебель, обстановка, светильники.

Танцевальный зал тоже исчез.

— Кэнди! — кричу я в темноту.

Голос отражается от меня волнами эха. Даже плитки на полу нет. Под ногами нет ничего, кроме недостроенного фундамента. Никакой чистой белой краски, только гипсокартон. Помещение практически представляет собой стройплощадку, никаких признаков прекрасного центра исполнительских искусств, в который я впервые вошла… это было сколько недель назад?

Это всё иллюзия.

Я уже испытывала это однажды. Кэнди показала мне это много лет назад, когда перенесла нас с Миной в воспоминания небесной девы. Там всё казалось таким реальным: пляж, деревня, все эти люди...

Долго ли я жила в этом мираже?

— Кэнди, где ты?!

Я шагаю дальше в пустую оболочку здания. Я понятия не имею, что внутри. Знаю только, что Кэнди ещё здесь.

— Тебе нужно убираться отсюда, — произносит глухой, хрупкий голос позади меня.

Я оборачиваюсь. Говорившая, шаркая, выходит из тёмного коридора. Её плечи сгорблены, и когда она подходит ближе, я вижу пряди розовых волос, прилипшие к желтоватому лицу.

— Фэй? — ахаю я.

Фэй тоже одета в белый халат с длинными широкими рукавами, тяжёлая ткань свисает до лодыжек. Её ноги тоже босы.

Ответ приходит в ужасающей догадке.

Она одна из них.

— Ты, мисс Тао, другие инструкторы... вы все в этом участвовали? — бормочу я, не веря своим ушам. — Этот проект, твои попытки подружиться со мной — всё ложь?

— Беги, — её голос сух и груб, в нём нет ни капли игривости, которая так сильно напоминала мне о том, чего я лишилась. — А то они поймут, что ты ушла.

Эта Фэй совсем другая. Эта суровая, серая незнакомка совсем не похожа на яркую, оптимистичную Фэй, которую я знала, которая улыбалась мне в толпе равнодушных, смотрела на меня восхищёнными глазами — первая, кому я открылась, первая настоящая подруга, которая у меня появилась с тех пор, как...

— Я пыталась предупредить тебя много лет назад, — говорит Фэй. — Я говорила тебе держаться подальше. Но ты не послушалась.

После этого я, наконец, понимаю, почему Фэй показалась мне такой знакомой с первого дня нашей встречи.

Я уже однажды встречалась с ней.

— Ты… Инги? — спрашиваю я. — Двоюродная сестра Кэнди?

Она пристально смотрит на меня, а потом слегка кивает.

Образ, который она разыгрывала для меня, был тщательно состряпанной смесью жизнерадостной наивности моего молодого "я" и поддерживающего позитива Мины. Но теперь, когда она сбросила этот фальшивый покров, я вижу лишь маленькую девочку с настороженными глазами и суровым хмурым лицом.

Она тоже напугана.

— Где Кэнди? — спрашиваю я.

— Тебе нужно уходить, пока ещё можешь, — говорит она. — Кэндис просила меня приглядеть за тобой. Это была её последняя просьба — она заставила меня пообещать.

Я хватаю Фэй-Инги за плечи, страх в теле внезапно превращается в защитную ярость.

— Что значит "последняя просьба"? Она в опасности?

Фэй молчит.

— Я не уйду отсюда без неё, — говорю я. — Если ты помогала ей все это время, помоги мне добраться до неё.

Фэй опускает голову, признавая поражение:

— Не могу. Я не могу идти против семьи. Я недостаточно сильна.