Ужасное сияние
Шрифт:
Айка пыталась удержать Шона. Тот сделал шаг и схватил Рысь за шиворот.
— «Просто девочка» превратила лагерь в кострище. У меня под ногами хрустели кости, я наступил в запечённые внутренности. «Просто девчонка», мать твою.
Рысь повисла, дёргая руками. Грязный и мокрый ворот пережал ей шею.
— Если наткнусь — убью. Или попытаюсь. Она чудовище, но и я Монстр.
— Н-нет, — полузадушенно прошептала Рысь. Айка дёрнула Шона за рукав, и тот, словно опомнившись, отпустил девицу. — Нет. Она… её отца убили. Между прочим, — Рысь сверкнула белыми, очень «городскими» зубами, — твоя подружка это сделала, лучше бы ты её спросил, нахрена.
— Что?!
— Глянь вон туда.
— Рысь, какого чёрта, — Айка попыталась встать между ними. Шон отодвинул обеих девушек.
— Да, я притащила его сюда. Пусть Шон взглянет, — повысила голос Рысь.
Указывала она на тело мужчины, спрятанное в траве — будто зверь сокрыл добычу, чтобы насладиться подгнившим мясом чуть позже, мелькнуло сравнение. Это был тот тип, Вереш, и вид мертвеца не тронул бы Шона сильнее, чем тушка подстреленного из арбалета зайца, но из глаза отца девчонки торчала отвёртка.
— Я не убивала его, — Айка закричала и ударила Шона в бицепс. Тот перехватил пальцы, сжал их, немного жёстче, чем прежде. Лишь немного.
— Если не ты, то кто? — Рысь предусмотрительно отскочила на пару шагов.
— Я думала, ты мне веришь… Чёрт! Шон, зачем мне?
«Потому что ты это делала. Потому что те, кого я убил, тоже работали на твоих друзей в Интакте, и я до сих пор не знаю, зачем ты решилась помочь мне, освободить, заплатить их жизнями. Взрыв — твоя заслуга».
«Потому что я верил, что ты сделала это ради любви, но…»
— Зачем ты освободила меня?
Айка не ждала вопроса. Замешательство превратило её почти детское лицо в какую-то глупую кукольную маску.
— В смысле…
— Ну, из-за тебя тогда погибли твои друзья из лаборатории. Меня ты едва знала, просто очередной раптор, над которым проводят эксперименты. Не я первый, не я последний.
— Шон, ты же знаешь…
— Ага, историю про любовь и справедливость. Очень красиво. Прям как дружба и взаимовыручка, — он горько усмехнулся, сморгнул, прогоняя образ Дрейка Норта и его пробитого пирамидальным камнем черепа. — Я прям даже верил.
— Шон, да заткнись ты! Взрыв не должен был никого убить. Только повредить электронику. Я сделала всё, чтобы никого поблизости не оказалось, но…
— Мне пришлось испачкать руки. И тебе тоже. Знаю. Слышал сто раз.
Он отпустил её руку и шагнул к мёртвому Верешу. Отвёртка поддалась с лёгким чвяком — в воде плоть гнила быстро, вблизи запах уже стал сладким и густым, а в ране возились черви.
— Полевой эксперимент? Испытание моих способностей? А теперь ещё и эта мелкая… Чёрт! Так вот что ты задумала: испытать её, верно? Меня сплавили подальше, ценю за это, но ребята из банды не заслужили вот такого. Чёрт. Я тебе правда верил, Айка.
— Шон, прекрати.
По спазматическим звукам он понял, что она плачет. Рысь затихла чуть поодаль, отскочила и наблюдала, блестя отражённым в зрачках лунным светом.
— Я помогу найти девчонку — если, конечно, её не забрали ещё твои дружки из Интакта, а ведь, скорее всего, так и случилось. Может, сам отведу её обратно и сдамся. Может, всё-таки доберёмся до этого чёртова Лакоса. Ты… ладно, не выгонять же тебя. Кто ещё у меня остался, правда? Только не подходи ко мне. Больше никогда не подходи.
Сорен не спускался в Нижний Интакт сам, только слышал, что там хранится не только информация, находится не только банк генов всех живых существ — «возьми каждого по паре их», — но и какие-то физические объекты. Он предполагал — какие-нибудь произведения искусства, вроде этих картин, развешанных в коридорах Башни Анзе, догадывался: здесь только копии, оригиналы — внизу. Застыли в далёком прошлом, будущее для них не наступило, они подобны бактериям в состоянии эндоспор, а то и криптобиоза, ждут своего часа, чтобы снова появиться перед людьми. Сорен представлял себе мир прошлого — без куполов, без летучего города Интакта; территории были огромны, но не пусты, как сейчас Пологие Земли. Беззащитный транспорт без брони и силового поля перевозил людей с места на место — даже в воздухе, где сейчас плавали только немногочисленные дроны и транспорты с небольшой массой. Иногда Сорен задавался вопросом, почему сейчас почти не используют летательные средства, почему не заменят ими телепорты или хотя бы черепах — в конце концов, энергии хватало, чтобы поддерживать целый чёртов город, неужели не нашлось бы на пару аппаратов? От коллег-энергетиков во главе с малоразговорчивой Су Даи он получал лаконичные ответы: атмосфера небезопасна. Купол — не только над городами. Алады повсюду, разве ты не слышал про Тальталь?
Этот ответ казался неубедительным, но Сорен не занимался энергетикой, а из технологий его касались только биологические. Он не спускался в сам Нижний Интакт, но щедро черпал из этого подземного источника, минеральные грунтовые воды были солёными, как кровь, и не утоляли жажды. Сорен мечтал однажды войти внутрь — увидеть все эти древние артефакты, а может, и людей, которых погрузили в криосон; поговаривали и о таком — лучшие из лучших не умирают, но засыпают в холоде до того момента, когда мир изменится к лучшему в очередной раз.
Эти легенды окружали Интакт, прорывались сквозь научные данные о телеметрии Пологих Земель, показатели метеостанций, спелеологов Табулы, таксономии генномодифицированных линий Итума, гидробиоза Аквэя и даже полувоенные разработки Ирая, города-защиты, города рапторов, порой диссонировали и распадались на единицы мемов. Порой казалось, что они живут в каком-то сказочном королевстве, где эльфы либо гномы служат древнему дракону, древнему чудищу, тёмному властелину. Сорен доставал из общей сети старые книжки с выдуманными историями ещё дома, ещё в Санави и отчасти до сих пор грезил уцелевшим наследием прошлого, на основе которого современные тридешники и аромапрограммисты создают «хиты» для шлемов и стереовизоров, ганцфельд-грёзы «клубов погружения».
В детстве читал, став взрослым — познакомился с драконом (или тёмным властелином) лично. Тот разочаровал Сорена; бессмертное чудовище, вечно агонизирующее и вечно истекающее кровью, по сути, не слишком отличалось от него самого.
Сейчас он почти был готов отказаться. Для исследования так называемой фрактальной мутации у него оставался Кэррол. Можно прихватить ещё добровольцев.
Хирургические дроны, похожие на больших водомерок с яйцеобразными туловищами. Капсулы для подключения анестезирующих щупов — «Можешь не брать, на меня всё равно большинство препаратов не действует». Сорен обернулся: серьёзно? Мальмор его испытывал или задумал какой-то собственный эксперимент, верно?
«Чего ты ждёшь?»
«Ты хотел посмотреть, как устроен единственный человек, не умерший от мутации, так вперёд».
Второй дрон похож на бабочку — проволочные крылья предназначены для фиксации и способны поймать человека в «сеть». Не бабочка, а очередной паук; первый хромированный — водяная водомерка отражала свет лаборатории, по корпусу бегали блики. «Бабочка» выкрашена в тёмно-синий. Сорен вскрыл брюхо «водомерки», проверил инструменты — скальпели, расширители, лазерные сшиватели. Полная регуляция — можно удалить родинку или провести трепанацию черепа, длинные «ноги» меняют конфигурацию по выбору пользователя. Есть готовые предустановленные программы, стерилизация автоматическая.