Чтение онлайн

— Даю слово, — сказал Миэ. Сорен хмыкнул, прежде чем кивнуть:

— Я тоже. Считай это временным перемирием, ладно?

Шон выбрался из своего укрытия. Его пошатывало от голода и усталости, и когда он подошёл ближе, Сорен выразительно поморщился — мимика верхней части лица не совпадала с нижней, прежде Шон не замечал подобного.

— Я тебе сухое мыло выдам, ладно? Вон там ручей.

— И еду, — Шон оскалил зубы. Десны кровоточили.

— И еду, — согласился Сорен.

Арбалет остался у него.

Сам он отправился к своему приятелю; оглянувшись, Шон заметил что-то похожее на опухоль на руке Миэ — там, где вонзился самодельный болт, который едва тянул на дротик, на самом-то деле. Сорен накладывал повязку с такой тщательностью, словно речь шла не о мелкой ране, а о спасении жизни.

«Городские слабаки», — Шон ушёл в камышовые кусты — светло-бурые с проблесками ряски, чтобы раздеться догола и наконец-то вымыться, а потом вскрыть концентраты, которые нагревались самостоятельно, и в пару глотков уничтожить сладко-солёную, усыпанную специями, приготовленную по особому рецепту, и так далее, и тому подобное, пищу полисов. Шон никогда не думал, что будет по ней скучать. Переодеться ему было не во что, так что пришлось наскоро оттереть хотя бы верхний слой грязи, вдохнуть божественный аромат ромашкового сухого мыла, а потом снова стать грязным и вонючим рейдером. Лишь немного менее грязным и вонючим, чем прежде, но его устраивало: эти двое вполне заслужили подобного соседа.

Шон оглянулся в сторону пепелища, думая о погибших людях, о тех, кто доверял ему. Он больше ничем не мог помочь — зато стоило попытаться поймать девчонку, и… он не знал, что дальше. Мелкий говнюк Сорен Рац выиграл: у него теперь арбалет, а Шон безоружен.

Он вернулся повеселевшим и готовым в бой.

— В этой штуке найдётся место для третьего? — он кивнул на неправильный раптор.

— Да, — сказал Миэ.

— Кстати, там встроенная охрана. Если попытаешься нас убить — сработает и превратит тебя в кучку пепла, — сообщил Сорен, прищуриваясь.

— Пошёл нахер, — ответил ему Шон.

— Прекратите оба, — вздохнул Миэ. Он потёр виски — каким-то измученным усталым жестом. — Нам ещё несколько суток терпеть общество друг друга.

Он прикоснулся к своей раненой руке. Повязка смотрелась странно набухшей.

— Давайте постараемся без лишней агрессии, хорошо? Так будет проще всем.

Сорен шутовски поклонился Шону, указывая на раптор:

— После вас.

Тот промолчал и забрался внутрь.

— Это Лакос?

Айка оглянулась и моргнула. «Тихое место» полыхало зелёными в желтизну кострами аладовой травы и приглашало вернуться. Может, она и найдёт путь обратно, хотя вообще-то в том сомневалась.

«Это как телепортация, вот что».

«Представь, что кто-то перевёл макрообъекты до микромира, сделал обычный протон целой вселенной, а потом провёл через чёрную дыру. Ладно, не через чёрную дыру — нас бы разорвало, вроде для этого используют струны по фейнмановским интегралам».

«Представь, что телепортация — это не “закрыть глаза и открыть их в другом месте”, а нечто большее».

Она пользовалась телепортами в прошлом всего несколько раз. Большинство жителей полисов вообще не задумывались, как работает технология — не больше, чем об искусственном интеллекте, нейросетях, которые давно опередили человеческий разум и управляли городами. Это было нормой: теория квантовых разрывов и квантового поля для Айки оставалась немного похожей на бормотание авгуров с их пророчествами, чёрной магией, заговорами, но физики и конструкторы тех же телепортов понимали это всё гораздо лучше. Она была Техником, а не Квантовым Теоретиком, а уж в фундаментальной науке вообще ничего не соображала, занималась только прикладной. В конце концов, она ещё училась, совмещая учёбу с работой на Раца.

Сейчас она думала о чёрной дыре и прохождении сквозь неё.

Рысь шагала впереди, держа за руку невозмутимую Хезер. Девочка «погасла» и с любопытством озиралась по сторонам. Айка обернулась ещё раз, понимая: лучше не возвращаться, ещё не хватало заблудиться в «тихом месте» и остаться там навсегда. А может быть, «чёрная дыра», открытая Хезер, без ребенка-сверхчеловека разорвёт её на куски.

— Это Лакос? — повторила она вопрос.

Город напоминал Интакт и Санави, наверное, ближайшее архитектурное родство отыскалось бы с Аквэем — общая «водная» тематика. Полис на дне озера встречал плавно-текучими архитектурными формами; впрочем, эргономикой здесь не жертвовали, и здания напоминали тянущиеся к солнцу водоросли. Камыш, поняла Айка. Ну конечно, они же занимались выращиванием и добычей древокамыша, единственной надёжной промышленной древесины. Дома в виде толстенных стеблей с декоративными стрелами листьев и круглым навершием пентхаусов, изображавших жесткий пух, отличались от настоящего древокамыша ещё и многообразием оттенков. Как и в других полисах, здесь любили яркие цвета, много неона, разноцветных переливов — от рекламы баров до анонса какого-то стереофильма в ганцфельд-клубах. «Вы познаете друг друга и замысел автора», — там было ещё и имя, Айка не успела прочитать, поскольку Хезер и Рысь шли вперёд быстрым шагом.

— Что-то не так, — сказала Айка спустя некоторое время.

Она заметила сразу, но не решалась заявить вслух. Девочка, которая сожгла целый лагерь Синих Варанов и считала её убийцей своего отца, вряд ли была лучшим другом.

Рысь быстро оглянулась и зашагала быстрее, волоча за собой Хезер.

— Нет, серьёзно. Здесь же никого нет, кроме нас, — Айка выпалила это на одном выдохе и схватилась за свою отвёртку до новой боли в перетянутой наспех руке.

«Да к чёрту».

— Мёртвый пустой город. То есть, может, это и Лакос, но если ты планировала вернуться домой, получилось как-то не так.

Лакос не просто опустел. Он разрушен; алады сожгли купол, людей, оставили воронку до слоёв земной мантии, само озеро потеряло полсотни метров — просто вытекло в эту дыру, как разбитое яйцо. Камыш там до сих пор рос, его понемногу собирали роботами, но прежнюю индустрию восстановить никто и не мечтал.

«У Хезер что-то получилось, но “что-то” не совсем…»

— Мы можем вернуться? — предложила Айка, у неё дрожал голос, а сердце пропустило удар или два.

— Нет.

Рысь сжала кулаки и ссутулилась, действительно напоминая готового кинуться зверька. Хезер совсем по-детски сунула большой палец в рот — вероятно, этим жестом она успокаивала себя в младенчестве, потом отец отучил её, но отец мёртв, а она здесь, вне времени и вне пространства. «И она просто девочка, даже если может пинком открывать телепорты не только в пространстве, но и во времени… или в какие-то парадоксальные реальности».

— Лакос мёртв, разве вы не видите? — Айка обвела рукой дома-камыши, улицы с перемигивающимися огнями — многие из них зависли между домов паутиной воздушных дорог без единого авто или глайдера-верхолёта.

Реклама и объявления бежали, зацикленные в каком-то невыраженном «когда» или «если». Айка сняла повязку и, морщась, сжала ладонь в кулак, заставляя открыться едва тронутую свежезатянувшейся плёнкой рану. Кровь побежала по руке, но сорвавшись, капля зависла в воздухе, словно кто-то остановил просмотр стереовизора или ганцфельд-видео, рассчитанного на компанию с функционалом «эмпатической связи» за счёт сходной стимуляции синапсов и нейронов.

Айка ткнула каплю пальцем. Она побежала по указательному и снова повисла, когда потеряла с ним контакт.

— Здесь нет времени. Это что-то… вроде застывшего парадокса. Для телепортации необходимо состояние квантовой запутанности, но мы вошли в дверь без выхода.

Она сглотнула.

— Может, ещё можно вернуться.

— Я… я не знаю, — Хезер смешалась. Впервые после гибели Патрика она выглядела не как какое-то злобное божество, предсказанное деревенскими-рейдерскими авгурами и прочими мракобесами с амулетами из шестерёнок, а обычной девочкой. Растерянной, готовой расплакаться. Она даже шмыгнула носом. — Рысь, ты обещала, я тут папу найду.