Чтение онлайн

— Она тебе соврала, — Айка с вызовом уставилась на ещё сильнее ссутулившуюся девицу. Та надвинула капюшон, грязная одежда, ссадина на щеке и дико блестящие светлые глаза соединились в какую-то почти картинную гармонию. «Картина. Статичное фото. Точно, вот мы где».

— Нет! — крикнула Рысь. — Это… это другое. Здесь Лакос не погиб. И ты не убивала Патрика.

— Я его вообще не убивала, — очень спокойно сказала Айка. — А как насчёт тебя?

— Ты хотела попасть в Лакос.

— Не так. На руины то есть… — Айка пошевелила пальцами больной руки. — Ну, в обычном смысле. Я не знала, что вот так можно.

— Да ладно, ты же Техник. Ты шаришь в таких вещах, не чета всяким рейдерам. И ты хотела спасти Шона от того, что с ним сделали в Интакте.

Рысь напряжённо пригнулась: того гляди, бросится. Прозвище ей удивительно подходило, даже губа вздёрнулась в оскале, клыки казались звериными.

— Замолчите! — вдруг закричала Хезер. — Замолчите. Замолчите.

Она показывала пальцем в сторону одного из зданий, поменьше других, на нём мигала надпись «ГОСПИТАЛЬ». Из здания выходили двое: очень высокий мужчина-альбинос и рыжеволосый парень лет восемнадцати. Мужчина был настоящим атлетом, а парень — тощим и костлявым, но именно он вёл своего спутника, как послушного вьючного козовера.

— Там люди. Настоящие! Люди!

Хезер побежала к ним.

Леони выпрыгнула из Кислотной Бабки и угодила по лодыжки в ил. Когда-то здесь было самое настоящее озеро, одноимённое с городом — Лакос, не слишком-то долго тянули из шляпы варианты с названием. Наверняка до Катастрофы это место называлось как-то ещё; и самого озера с его идеальной биосферой для гигантского древовидного ГМО-камыша тоже не существовало. Ме-Лем Компани спасала людей, меняя ландшафт наряду с животными и растениями. Зачем они насоздавали всяких тараканов — хороший вопрос, впрочем, Леони подозревала, что тараканы стали ГМО самостоятельно.

После Падения озеро Лакос ушло вниз, в расщелину. Заросли древовидного камыша погибли, они до сих пор догнивали — повсюду, сколько хватало глаза, лежали чёрные остовы, не осталось ни «щёток»-наверший, которые ценились как самая мягкая и податливая древесина, ни листьев, только толстенные, в три-пять обхватов стволы. Они напоминали какой-то огромный костёр для великанов, только огонь ещё не разожгли, а может, он уже и погас. Влага ушла, остались глина и песок, под ногами попадались скелеты рыб, панцири черепах, хрустели пресноводные ракушки — кальцинированные структуры пережили мягкую плоть, которую защищали когда-то давно. Здесь до сих пор воняло гнилью, не очень противно — затхлой водой, медленно гниющей камышовой древесиной. Ещё полсотни лет потребуется, чтобы от обширных пространств гигантского озера совсем ничего не осталось, чтобы долетели семена вездесущей и способной жить как в воде, так и на голых камнях ряски. Это кладбище однажды станет таким же, как остальные Пологие Земли.

Или её не станет, подумала Леони, с неприязнью заметив проросшие прямо на тёмно-коричневых камышовых трупах противно-яркие сгустки аладовой травы. Её аж передёрнуло, словно она достала из сумки бутерброд с сыром и ветчиной, а тот замахровел сине-зелёной плесенью.

— Вылезайте, — крикнула она Таннеру. — Тут болото, боюсь, Бабка завязнет.

Рапторы могли пройти где угодно, даже по кабину в грязи, но антигравы повышенной мощности всё-таки не ставили. Встроенный анализатор почвы выдавал повышенный риск потери мобильности. Если бы Леони спросили напрямую, она бы честно ответила: да, я боюсь за Кислотную Бабку.

Тот высунулся и, как всегда, неловко повис в проёме кабины. Леони помогла ему спуститься. Таннер прихватил пожитки во главе со своим «особым рюкзаком-ловушкой» для аладов.

— Жаль, — вздохнул он. — Использовать мощность встроенного дизруптора раптора против аладов — всё ещё отличная идея. Леони, а вы не могли бы…

Она поняла.

— Снять дизруптор?

В горле пересохло, словно не в сырости они торчали, а она наглоталась сухого песка.

— Да, — с усилием проговорила Леони. — Пожалуй, могла бы. Эта штука весит не так уж много — ну, килограммов пять-семь, тащить смогу.

— Вот и отлично.

«Нихрена не отлично», — Леони шмыгнула носом. Таннер не очень понимающе смотрел на неё, у него намокли ноги, и он активизировал портативные мини-антигравы из «типового набора» раптора. Они не позволят лететь в небесах и остаться с чистыми ногами, но помогут против зыбучих песков и этого зарождающегося камышового торфяника — впрочем, торфяникам, насколько знала Леони как уроженка аграрного Итума, требуется несколько тысяч лет, чтобы сформироваться.

— Не уходите без меня.

Она вскрыла Кислотную Бабку. С оголёнными внутренностями механизм казался почти непристойно и неуместно уязвимым. Внезапно Леони подумала, что они, быть может, никогда не вернутся, а Бабка останется здесь, на границе Павшего Города, словно какой-то вечный страж. Со временем даже суперстойкая краска полиняет, неуязвимые сплавы проржавеют, и когда-нибудь раптор упадёт на колени перед болотом и мёртвым камышом, а поверх зацветёт… хорошо, если ряска, лишь бы не аладова трава.

Сухое от «песка» горло сжало спазмом. Леони поймала взгляд Таннера издалека и ответила ему особо свирепым оскалом, чтобы не воображал, будто она тут сопли распустила. Ещё чего.

Дизруптор как деталь раптора был похож на конус — отсек для собственной «вечной батареи Ме-Лем», сам механизм под изолированной бело-хромированной защитой металла, острие конуса — сложная система линз и настроек. Крепления — два провода, красный и синий, она просто выдернула их из своих пазух. Все рапторы модифицировали то, что было их механической частью — в отношении Леони это звучало очень двусмысленно, конечно; она улучшала Бабку не только росписью на корпусе.

— Триггер остался внутри, — предупредила Леони. — Сама по себе эта штука не сработает. Её надо к чему-то подключить.

Таннер показал свой рюкзак:

— Триггер есть у меня. Только, — он замялся. — Я не уверен, что…

— Сможете тащить. Ага, ну я всё равно бы не доверила. Это, в конце концов, одна из главных деталей Кислотной Бабки.

Если дока Таннера и забавляла манера Леони называть боевой меха-транспорт прозвищем, он не умничал прежде и сейчас не подал виду. Кивнул, осторожно вышагивая на своих антигравах, напоминая длинноногую цаплю в болоте, Леони видела цапель в «живом уголке» Итума. Она выставила максимум на собственных. Здесь батареи совсем не такие мощные, но сойдёт — даже с дизруптором.

— Всё ещё не очень понимаю, что мы там должны найти, — протянула Леони, вглядываясь вдаль. Остатки озера лежали на расстоянии километрах в тридцати-сорока, с «берега» даже толком видно не было, где заканчивается камышовое кладбище и начинается то, что уже никак не могло носить гордое имя «Лакос». В лучшем случае — Лужа, в диаметре не больше сотни километров. — В смысле, вся вода ушла в разлом после Падения. Там дико глубоко и вряд ли можно действительно спуститься, а ещё вроде направляли беспилотники, ну и выяснили — ничего нет, рыба — и та сдохла.