Чтение онлайн

Трус, трус, трус. Я такой трус.

Что бы сделал мой отец, если бы увидел меня таким? Почему его до сих пор нет здесь, чтобы спасти меня? Спасти ее от того, что происходит?

Мои холодные слезы свободно текут по моим пылающим щекам. Честно говоря, мне не нужно гадать, что сказал бы мне мой отец. Ответ — ничего, но если бы он нашел меня сейчас, то оторвал бы мне уши. У меня уже болят бока головы от того, как сильно я пытаюсь отгородиться от всего руками. Мое сердцебиение громко отдается в ушах, а шаги становятся все быстрее и быстрее, пока чья-то рука не обхватывает мое запястье.

Я, заикаясь, делаю шаг в сторону от него. Мои глаза расширяются в темноте, когда я вижу девочку, которая не давала мне сойти с ума с тех пор, как я попал сюда.

— Это ты. Ты... ты в порядке...

Она внезапно сжимает меня так крепко, что я едва могу дышать. Я слишком потрясен, чтобы ответить на объятие, но она все равно отпускает меня слишком быстро. Когда она отступает, то разглаживает свою ночную рубашку и одаривает меня широкой зубастой улыбкой. Ее светлые волосы заплетены в неряшливую косу, а глаза мерцают в тусклом свете, когда она тоже оглядывает меня.

Видит ли она парня, который позволил ей пожертвовать собой, чтобы спасти нас обоих? Что я трус, раз позволил ей пострадать? Потому что именно это я чувствую прямо сейчас, и я не могу не задаться вопросом, почему она вообще беспокоится о моем спасении. Для нее было бы безопаснее убежать одной.

— Пойдем. — Она берет меня за руку. — Сюда.

Я инстинктивно обвиваю ее руку своей, позволяя ей вывести меня в коридор. Только после того, как я ступаю на толстый ковер, мое сердце замирает по другой причине.

Это первый раз, когда я держу девушку за руку.

Осознание этого заставляет меня споткнуться, и она сжимает меня крепче, чтобы поймать. Мои щеки пылают от смущения, но я не сдаюсь и беру инициативу на себя.

— Я знаю дорогу, — бормочу я. Она поджимает губы и хмурит брови.

— О, я думала... — Она качает головой. — Хорошо, я пойду за тобой.

Я провожу ее мимо ее комнаты, прежде чем остановиться. Мои зубы сжимаются от злости на того, кто находится за этой закрытой дверью. Меня подмывает открыть ее, чтобы посмотреть, кто это, но я боюсь рисковать. Ее глаза обшаривают коридор, более бдительные, чем у меня. Нам нужно выбираться отсюда, но я должен знать.

— Где этот человек? Ты знаешь, кто это был?

— Нет. — Она вытирает свои блестящие щеки. — Но я... я думаю, он мертв.

Мои глаза расширяются.

— Ты убила его?

Она пытается вырвать свою руку, но я не отпускаю ее. Ее подбородок приподнимается, и она встает так высоко, как только может, по-прежнему доставая мне только до плеча.

— Я надеюсь на это, — говорит она как ни в чем не бывало, как будто насмехается надо мной, чтобы посмотреть, как я отреагирую.

— Как ты это сделала?

— Я хотела причинить ему боль, но могла только обмануть его. От его лекарства я устаю, поэтому вместо того, чтобы принять его, я вылила всю бутылку ему в напиток.

Улыбка расползается по моему лицу.

— Хорошо. Пошли.

Ее улыбка милая, немного злая, и ее рука сжимает мою еще крепче, когда она мчит нас обоих вверх по лестдевонаходитсязнатведь дверь в подвал не заперта и легко поворачивается в ее маленькой ручке.

— Думаю, они не думали, что мы попытаемся сбежать, — шепчет она.

Или они знают, что мы не можем...

Я качаю головой и отбрасываю эту мысль в сторону, чтобы не сглазить нас.

Деревянные полы старого особняка обычно скрипят, но она знает, какие доски бесшумны, а из-за каких мы можем погибнуть.

Она сворачивает в коридор для прислуги, который ведет прямо на кухню. Мы опускаемся на четвереньки в темной комнате и ползем по островку столешницы к большой двери для собак.

Когда она без проблем пролезает внутрь, в моей груди трепещет надежда. Я, спотыкаясь, вваливаюсь следом за ней, и она придерживает пластиковую крышку, чтобы она не хлопнула. Как только мы освобождаемся, я встаю, но она тянет меня вниз за подол футболки.

— Сигнализация! Она сработает, если мы не будем двигаться медленнее.

— О, черт, извини.

Девочка хмуро смотрит на меня, и я изо всех сил стараюсь не рассмеяться. Она маленькая, но дерзкая, боец и намного храбрее меня. Мой папа любил бы ее, если бы она была мальчиком.

— Тюльпаны — это темно-фиолетовые цветы между этими светло-фиолетовыми. — Она указывает через частный задний двор в самый дальний от нас угол. — Мы должны обойти кусты, обрамляющие лабиринт. Понятно?

Я киваю один раз и позволяю ей проскользнуть впереди меня. Сначала все идет медленно, но чем ближе мы подходим, тем труднее нам обоим удержаться от бега.

Когда мы находимся всего в нескольких ярдах от нас, шум из дома заставляет нас замереть. После нескольких мгновений молчания она продолжает идти, но колючая лоза цепляется за меня, порезав руку.

— Черт возьми. — Я пытаюсь вырваться, но растение держит меня за рукав. — Я не могу выйти. Продолжай идти, я догоню.

— Я не уйду без тебя.

Она снова бросается дергать за ветки ежевики, и мы сражаемся с ними слишком долго. Пот стекает по моей рубашке сзади, пока мы наконец оба сильно не дергаем. Движение швыряет меня в темно-фиолетовые цветы поперек дорожки, включая прожекторы датчиков движения.

Сердитый лай из дома полностью останавливает мое сердце.

— Беги! — я отталкиваюсь от земли при звуке лая злобных сторожевых собак моего дяди и хватаю девочку за руку. Мои потные пальцы скользят, когда я мчусь к дыре в стене, о которой она мне говорила. Когда мы добираемся туда, я отодвигаю цветы, закрывающие дыру...

Там нет ничего, кроме кирпича.

— Где она? Где дыра?

— Она слева. За фиолетовыми тюльпанами и плющом!

Она раздвигает цветы и виноградные лозы, открывая маленькие отверстия, которые украшают десятифутовую садовую стену.

— Ты сказала, что там есть дыра, из которой можно выползти!

— Нет, я сказала, что там были дыры. Мы должны взобраться на него.

— Я не позволю тебе залезть на эту штуку. — Я качаю головой. — Это слишком высоко для тебя!

— Со мной все будет в порядке.

— Но что, если ты упадешь?

— Тогда поймай меня!

Каждый инстинкт кричит мне не начинать первым, но другого выбора нет, поскольку она нуждается во мне, чтобы помочь ей. И когда три итальянских мастиффа моего дяди убегают через свою дверь, у нас больше нет времени спорить об этом.