Чтение онлайн

— Нет, — рычу я. Хотя я безмерно благодарна, что эта маленькая речь была на итальянском, мне нужно прекратить это, пока он не решил использовать мой трехсотдолларовый нож в качестве приданого.

Я пожимаю его руку, прежде чем прогнать их к двери пекарни.

— Просто возвращайтесь обратно, вы оба. Я позабочусь о клиенте.

— Спроси его имя! — Джио орет по-итальянски. — Если оно хорошее, я испеку еще один свадебный торт!

— Basta! (с итал. Хватит!) — рявкаю я. — Достаточно!

Тони разражается смехом, когда Джио ругается по поводу того, что ему не пришлось бы вмешиваться, если бы я время от времени ходила на свидания.

— Господи. — Я вздрагиваю. Жгучее чувство стыда обжигает мне затылок, когда я медленно поворачиваюсь лицом к нашей слишком захваченной публике. — Пожалуйста, скажите мне, что вы плохо говорите по-итальянски.

Он продолжает рассматривать фотографии десертов на стенах и пожимает плечами.

— Боюсь, я проспал итальянский в начальной школе.

— Ох! Неважно! — Джио стонет по-итальянски через щель в двери. — Только хороший итальянский мальчик для нашей внучки, или вообще никто!

— Smettila! Per favore! (с итал. Прекрати! Пожалуйста!) — Кричу я со смехом, но не отрываю глаз от мужчины передо мной.

Когда он снова встречается со мной взглядом, его лицо спокойное, лишенное эмоций. Я не могу понять, говорит ли он правду. В этом районе многие из поколения nonni, но не их дети, свободно владеют языком. Мои родители такими не были, но они все равно знали достаточно, чтобы разговаривать с пожилыми покупателями в своем магазине. Даже если этот парень не знает язык в совершенстве, он может знать основы.

Я отбрасываю унизительную мысль в сторону и ничего не выражаю.

— Печенье, да? Что-нибудь еще?

На автопилоте я открываю стеклянную витрину и достаю одну из сладостей, прежде чем положить ее в маленький пергаментный пакетик.

— Э-э, я просил дюжину шоколадно-малиновых кексов и... четыре фисташковых канноли.

Я повторяю ему заказ и кладу десерты в коробку.

— Вам повезло. Обычно к этому времени их уже нет.

— Я наслышан. — Он хихикает. — Мой кузен не умолкает по поводу этого места. Но если глазурь на этом печенье хоть как-то указывает на это, я понимаю почему.

Я молюсь, чтобы мы оба не обращали внимания на жар, ползущий по моим щекам, когда я беру канноли щипцами.

— Подожди. — Он перегибается через стойку, чтобы слегка коснуться моей руки, прежде чем виновато поморщиться. — Ты знаешь, кто приготовил канноли?

Осознание того, что я не вздрогнула от его прикосновения, на секунду ошеломляет меня. Но затем до меня доходит смысл его вопроса, и я разражаюсь смехом.

— Вас прислал Орацио, не так ли? Это тот кузен, который никак не заткнется насчет магазина?

Брови клиента хмурятся, и он отдергивает руку, как будто я обожгла его.

— Да, Рейз — тот, кто попросил меня зайти. Ты его знаешь?

Я качаю головой.

— Нет, не совсем. Конечно, он приходит все время. Этот парень еще больший сладкоежка, чем я, а меня трудно победить. Он помешан на фисташковых канноли, но всегда просит моих nonni приготовить их. Можете сказать ему, чтобы он не волновался. Я не притрагивалась к этой порции. Хотя все печенье мое, так что удачи. Они съедобны, но я не могу обещать, насколько хороши они на вкус.

Его улыбка возвращается.

— Мне уже нравится вкус.

Я отказываюсь удостаивать это ответом. Разложив десерты по двум коробкам, я ставлю их на стойку и обращаюсь к нему.

— Ну вот.

От того, как пристально этот ублюдок изучает меня, у меня по спине пробегает пот. Я откидываю капюшон, чтобы поднять локоны вверх и прикрыть вырез, позволяя воздуху кондиционера охладить мой затылок. Когда я поднимаю глаза, чтобы назвать ему цену, я замечаю, что его взгляд задерживается на линии моего подбородка. Предчувствие прогоняет мою улыбку, и я быстро убираю волосы с уха.

Этим утром у меня едва хватило времени принять душ, и все, что я смогла сделать, это нанести корректирующий цвет макияж, чтобы скрыть следы на подбородке и шее. Мои волосы в основном прикрывают шрам, но пока я его прячу, рукав сползает по локтю, почти обнажая татуировку. Я опускаю его, прежде чем он может увидеть.

— Что это было?

— Татуировка, — огрызаюсь я. — Никогда не видели такую раньше или что-то в этом роде?

Люди всегда так интересуются татуировками. Даже совершенно незнакомые люди обижаются, если вы не хотите объяснять их значение. Татуировки, как и большинство вещей, на которые люди считают себя вправе. Чернила на твоем теле, так что ты, должно быть, хотела, чтобы они спросили, верно? Они не могут понять, что ты сделала выбор в отношении своего тела, не подумав о них.

На протяжении многих лет я придумывала всякую чушь просто ради забавы, чтобы преподать им урок. Хотя я не знаю, как я объясню дизайн этому парню.

Та часть меня, которая все еще полна ярости после сегодняшнего утра, хочет показать это ему и выложить все, не упуская ни одной ужасной детали. Шок на его лице того стоил.

Он остается спокойным, и почти ностальгический взгляд смягчает его резкость.

— Это были тюльпаны? — он шепчет.

— Вы разбираетесь в цветах? — мое сердце бешено колотится. Он, очевидно, не видел всего остального, но я удивлена, что он смог опознать фиолетовые лепестки.

Он качает головой.

— Моя мама любит работать в саду. Наперстянки — ее любимые, но эти... они всегда были моими любимыми.

Напоминающая улыбка заставляет мое сердце трепетать, и я изо всех сил пытаюсь, наконец, придумать ответ.

— Тогда, эм, хорошо, что у вас есть печенье с тюльпанами.

— Это и вкус — вот почему я их захотела. И, конечно, потому, что ты их приготовила.

Мой разум игнорирует его дерзкую улыбку, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал.

Он купил десерт в форме тюльпана, потому что любит цветы. Он смеется над моим саркастичным, сухим юмором. И он потакает своему нахальству, из-за которого у меня всегда были проблемы в детстве.

Я неправильно поняла этого парня? Обычно я хорошо разбираюсь в людях. Однако, на первый взгляд, я бы никогда не ожидала, что этот парень окажется джентльменом. Самоуверенный figlio di puttana (с итал. сукин сын), который, конечно, работает с безжалостными мафиози Винчелли. Он пугающий и как раз из тех, с кем приходилось иметь дело моему отцу. Теперь моим nonni приходится делать то же самое. Я бы предположила, что меня раскусили, если бы он буквально не застал меня врасплох.