Чтение онлайн

Конечно, мне, возможно, вообще не повезет закончить произведение. Завершение нанесения символических чернил на мою руку не имеет значения. Мой список — моя главная цель, и теперь я заканчиваю его не только для себя, я делаю это и для Джио. Мы всегда были сделаны из одного теста, он и я. Если месть — это то, в чем он нуждается, чтобы снова стать целым, то месть — это меньшее, что я могу ему дать.

Я наношу последние штрихи на наряд дублерши как раз к ее выходу на сцену. Они выскакивают из гримерки, готовые к своему дебюту. На днях мне придется узнать их имена. А может, и не узнаю, поскольку мое будущее висит в воздухе. В лучшем случае мы с Джио сбежим из города после того, как все закончится. В худшем случае? Силовик всаживает пулю мне в череп, прежде чем я успеваю закончить.

К тому времени, как я навожу порядок в гримерных, меняю костюмы для других актеров на поздние сцены и перестраиваю свои коллекции иголок и ниток, шоу почти заканчивается. По системе закулисной трансляции жужжит сигнал финального занавеса, сигнализируя об окончании шоу, и мои нервы на пределе.

До сих пор я откладывала знакомство с толпой, опасаясь, что в моем списке может оказаться самое опасное имя. Я не уверена, взволнована я или напугана тем, что Клаудио может быть здесь, но я знаю, что пришло время проверить, пока не стало слишком поздно и я не упустила свой шанс. Когда я выглядываю из-за занавеса, я сразу же нахожу его в VIP-зале... со своим племянником.

Меня охватывает паника.

Что за черт?

Север сидит на том же месте, в центре первого ряда. Однако на этот раз он настороже и подается вперед, сцепив пальцы на рукоятке трости. Возможно, это просто яркое освещение сцены затемняет лица зрителей, но из-за его прищуренных глаз и рук, частично скрывающих остальное выражение лица, я клянусь, он выглядит взбешенным. Часть меня хочет пойти к нему и выяснить, почему. Другая часть меня не может смириться с тем фактом, что он сидит не с одним, а с двумя именами из моего списка.

Какого хрена он с ними? Здесь, на моей работе? Я думала, они с Клаудио терпеть друг друга не могут. И в последний раз, когда я видела другого мужчину, Север был готов разорвать его на куски. Я думаю, они помирились.

Тот факт, что Север, возможно, все еще сторожевой пес Клаудио, заставляет мой желудок скручиваться. Желчь подступает к горлу, но я проглатываю ее обратно. Я хватаюсь за занавеску перед собой, чтобы сохранить равновесие, и она колышется под потолком.

Актеры запинаются на своих репликах, и я слишком поздно понимаю, что вышла на сцену. Центр внимания направлен не на меня, так что я не думаю, что кто-то еще обращает внимание, но я вывела актеров из равновесия. Мой разум кричит мне бежать за кулисы. Кто-то позади меня резко шепчет мое имя, пытаясь обуздать. Но я не могу перестать стремиться к Северу.

Затем он смотрит на меня.

И ухмыляется.

Это не та сексуальная, кокетливая улыбка, которой он одаривал меня с тех пор, как поймал в пекарне. Это злобно и торжествующе, как у кота, которому достались сливки. Его глаза скользят вдоль ряда на его мать, Клаудио и судью, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. Он... дразнит меня.

Меня сейчас стошнит.

— Талия! — Деон хватает меня за рукав моего платья-свитера и уводит со сцены. — Что, черт возьми, ты делаешь? Ты что, с ума сошла?

Да.

Он тоже это понимает, и его большие карие глаза смягчаются.

— О, милая, ты выглядишь так, словно увидела привидение. Ты в порядке? Тебе не нужно присесть?

Да.

Я качаю головой.

— Я в порядке.

Он поджимает губы.

— Вот что ты собираешься сделать. Убедись, что у каждого есть все необходимое на ночь, а потом отправляйся домой, хорошо? Горе — коварная штука, Талия. Не стоит недооценивать его, иначе оно утащит тебя в глубины ада и удержит там.

Уже там.

— Да. Хорошо. Я просто, эм, разберусь с делами и уйду.

Я не слышу его ответа, когда, спотыкаясь, бреду мимо него в сторону раздевалок. Моя кровь шумит в ушах, мысли бешено колотятся, и железные тиски сжимают легкие все сильнее и сильнее.

Все мои планы. Я чуть не разрушила их из-за мужчины.

«Нет, не просто мужчины», — шепчет мое сердце.

Мужчина, с которым я чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы расслабиться в его объятиях. Мужчина, который вселил в меня больше надежды, чем я когда-либо осмеливалась иметь раньше. Мужчина, который ловил меня каждый раз, когда я падала...

Мое сердце продолжает пытаться возразить, но логика жестоко загоняет его в тупик.

Он не имел права заставлять меня что-либо чувствовать. Не имел права заставлять меня сомневаться во всем, к чему я стремилась. У него не было права, и все же я чуть не дала ему власть разрушить все.

И он разрушает все самым впечатляющим образом. Все, чему я была свидетелем за ужином в воскресенье вечером, навело меня на мысль, что он ненавидел босса и судью так же сильно, как и я, и теперь он приглашает их на мюзикл? И не просто мюзикл, мой мюзикл.

Мои шаги запинаются, и я хватаюсь за край швейного прилавка, чтобы не упасть. Мой взгляд перемещается на зеркало передо мной. Страх расширил мои зрачки, и я теряюсь в их зелено-золотых глубинах, когда мой мир, наконец, рушится.

Север знает.

Что-то во вчерашней поездке, должно быть, насторожило его, и ему не понравилось то, что он узнал. Наверное, поэтому он так быстро сбежал и с тех пор я о нем ничего не слышала. А теперь он... что? Привел Клаудио и судью Бланта сюда, чтобы подразнить меня?

Да. Именно это и произошло. Я чувствую правду об этом в своей душе. Его болезненная, перекошенная улыбка сказала все, что мне нужно было знать.

Меня выставили дурой. Ему не следовало пробиваться сквозь мою защиту, но я буквально открыла дверь. У меня даже был шанс прикончить его, но вместо этого я по глупости спасла ему жизнь. Он всегда был гнилым насквозь. Любой, кто мог сделать то, что он сделал...

Я качаю головой и пристально смотрю на шрам, который утром по привычке скрыла косметикой. Я стыдилась и скрывала свидетельства того, что со мной произошло, так долго, что невидимость стала частью моей личности. Но хотя сокрытие на какое-то время защитило меня, оно также защитило тех, кому должно быть стыдно. Они думают, что остались безнаказанными, а теперь выставляют напоказ свой иммунитет прямо у меня перед носом.

Но я не была их жертвой с тех пор, как мне исполнилось семь лет. Тэлли никогда не была жертвой, и я не буду ею сейчас. Если Север думает, что сможет запудрить мне мозги, заставив двух людей, которых я ненавижу больше всего на свете, терроризировать меня, то он ошибается. Я не позволю ему получить удовольствие от того, что он добрался до меня. Если он хочет преподнести моих врагов на блюдечке с голубой каемочкой, он может быть гостем.

Я хватаю пальто и перекидываю сумку через плечо. Моя рука опускается в холщовый карман, чтобы ухватиться за прохладную перламутровую рукоятку ножа, как за спасательный круг.