Чтение онлайн

— Они украли у нас все, Талия. Пришло время и тебе сделать то же самое.

Он отпускает меня, оставляя отпечаток крови Тони на моей татуировке в виде медузы. Цель снова наполняет мою грудь. Возобновившееся чувство мести поглощает мою тоску и обиду, и я киваю.

Вдалеке завывают сирены. Джио бросает взгляд на кухонную дверь.

— Иди.

Я целую его в щеку, не дожидаясь больше ни секунды. К тому времени, как приезжают полиция и скорая помощь, меня уже нет.

Север

M

ой мотоцикл все еще был припрятан в переулке, в котором я его оставил. Поездка была нелегкой, но я добрался до своего парковочного места за магазином и направился внутрь. Задняя дверь с грохотом врезается в стену, когда я распахиваю ее и начинаю давить на кнопку вызова лифта. Это происходит быстро благодаря дополнительной работе, которую я проделал, но сегодня, похоже, это занимает оскорбительно много времени. Я нажимаю на кнопку снова и снова, пока хорошо смазанные двери не разъезжаются передо мной, и я вхожу внутрь. После того, как мучительно медленный подъем заканчивается, двери открываются. Я хватаю свою бритву, трость и пистолет, лежащие в маленьком холле перед квартирой. Зная своего двоюродного брата, Рейз, вероятно, вернул их в качестве извинения и просьбы о прощении. Посмотрим, черт возьми.

Как только оказываюсь внутри, я хромаю так быстро, как только могу, к своей системе безопасности. Затемненный седан — самый большой вопросительный знак. Клаудио использует оружие, чтобы решить свои проблемы, но оставляет Винни делать большую часть грязной работы. Мой дядя лично не добивался успеха уже много лет. Кроме того, всякий раз, когда Клаудио заказывает «автомобильные аварии», он всегда настаивает на том, чтобы киллер использовал дорогую машину для отправки сообщения. Я никогда не видел, чтобы Лучиано или Винчелли совершали наезды. Это слишком грязно, и вероятность непреднамеренных жертв высока. Конечно, Клаудио наплевать на риск, но труднее убедить копов не обращать внимания, когда под перекрестный огонь попадают невинные люди вроде Тони.

Тони...

Так вот кем он был? Непреднамеренной жертвой? Джио думает, что целью были они, но я не так уверен. Вчера вечером за ужином Клаудио намекнул, что ему придется усилить свои угрозы, но убийство двух пожилых пекарей — это не эскалация. Это война.

Норт-Энд — это мой район. Это место, где я вырос, и если Клаудио думает, что может бросить гранату в мой дом и я побегу, то он, черт возьми, не в своем уме.

Но что, если целью был я? А что, если это был вовсе не Клаудио?

Я не могу выкинуть из головы безумное выражение лица судьи с тех пор, как вышел из пекарни. Как будто кто-то наложил фильтр на каждую мысль. Он сказал, что у него есть люди, которые могут решить его «проблему». Он сделал свой ход, и Тони умер из-за этого? Из-за меня?

Здесь слишком много чертовых вопросов, но я надеюсь, что отснятый материал ответит хотя бы на один.

Мое сердцебиение учащается, когда моя система загружается, и каналы безопасности выводятся на стену экранов. Я нахожу камеры, которые показывают фасад и заднюю часть пекарни, а также прилегающие улицы. У меня скручивает живот при виде разбитой витрины пекарни. Улица устрашающе пуста, но я слышу приближающиеся сирены, так что это ненадолго.

Если бы Тони уже не умер, я бы пришел в ярость от того, как долго они тянут. Я не сомневаюсь, что если за этим действительно стоит Клаудио, то он имеет какое-то отношение к их задержке с помощью. И если он заказал убийство Тони, я собираюсь это выяснить.

Я прокручиваю запись назад во времени, пока не вижу машину стрелка.

В ней нет ничего особенного, кроме того факта, что у нее сильно тонированные стекла, и они настолько темные, что невозможно разглядеть водителя внутри. Мне придется улучшить отснятый материал, но пока я хочу ответить на другой вопрос.

Если это было из-за меня, то как, черт возьми, кто-то вообще узнал, что я был в пекарне? Я спрятал свой мотоцикл подальше и не помню, чтобы за мной следили. Конечно, я страдал от потери крови, но мне хотелось бы думать, что я заметил бы, что кто-то следует за мной.

Я прокручиваю отснятый материал назад, к прошлому вечеру, примерно в то время, когда, по-моему, я пришел в пекарню «Милая Тэлли». После просмотра видео задним ходом на десятикратной скорости в течение нескольких минут мне навстречу проносится черная машина, и я быстро замедляю видео. Я наклоняюсь вперед, чтобы прищуриться и посмотреть на экран, пока он проезжает вверх-вниз по Флит-стрит и дороге позади. Это кажется бесцельным — слоняться по дороге в поздний час, но никто просто так не разъезжает по этому району так поздно вечером в воскресенье, рассказывая мне все, что мне нужно знать. Они что-то ищут.

— Черт! — я хлопаю рукой по столу, прежде чем успеваю себя остановить. Моя ладонь пульсирует, но я не обращаю на это внимания, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь различимое в машине на каких-либо кадрах. Однако, как я ни стараюсь, я не могу разглядеть номерной знак или какую-либо отличительную черту. Я хочу вернуться к Тэлли как можно быстрее, а улучшение видео займет драгоценное время, которого у меня нет. Итак, вместо того, чтобы изучать транспортное средство, которое кто-то намеренно сделал невозможным для отслеживания, я начинаю искать себя. Если машина заметит меня и последует за мной до пекарни, я буду знать, что они охотились именно за мной.

Как по команде, я вкатываюсь на экран, покачиваясь на своем мотоцикле. Черт возьми, я шатаюсь. Это чудо, что я вообще добрался до Норт-Энда.

Добравшись до пекарни, я завожу мотоцикл в небольшой переулок между зданиями дальше по улице, затем спотыкаюсь о тротуар. Даже при ускоренной перемотке вперед мне требуется мучительно много времени, чтобы приблизиться к входной двери. Поблизости нет движущейся машины, поэтому я перематываю назад, чтобы посмотреть, не начал ли кто-нибудь преследовать меня, прежде чем подойти к пекарне.

Я снова нахожу его бродящим по улицам, но отвлекаюсь, когда он проезжает мимо женщины, спешащей по тротуару на улице за магазином «Милой Тэлли».

— Что за...

На ней низкие черные каблуки и длинный черный пуховик, но ее торопливая походка привлекает мое внимание. Ее голова опущена и поднимается только для того, чтобы украдкой взглянуть, как будто она боится, что за ней следят.

Я замедляю видео и внимательно смотрю. На каждом хорошо освещенном углу она прячется в тень, пряча голову подальше от света. Подальше от камер. Чем дольше я смотрю, тем сильнее неприятное чувство скручивается у меня в животе.

Когда она поднимает взгляд под нужным углом, в свете фонаря виднеется то же лицо, которое я видел ранее ночью, но не смог рассмотреть, потому что она прятала от меня голову. Структура лица другая, как будто на ней что-то надето, чтобы скрыть ее черты, но при ярком свете, падающем на нее, я точно знаю, кто это.

Дыхание в моих легких застывает.

Тэлли.

— Что ты задумала, vipera? — бормочу я.

Я пытаюсь вспомнить любую деталь, которую видел прошлой ночью, которая могла бы намекнуть на то, где она была до моего прихода или почему она отсутствовала так поздно и спешила домой. Моя память туманна, но из того, что я помню, она уже была в пижаме, с волосами, заплетенными в корону на голове.