Чтение онлайн

— Потому что этот нож должен быть смочен только кровью твоих врагов. Не твоей.

— И ты мой враг?

— Мы этого еще не выяснили, не так ли?

Он кладет нож на поднос позади себя и возвращается, чтобы обнять меня за талию. Теплая жидкость капает на мою киску, прежде чем его пальцы проникают в мой вход.

— Что ты делаешь?

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы завести детей, Тэлли? — бормочет он, и у меня сжимается сердце. Я отбрасываю это чувство в сторону и отвечаю ему хотя бы на этот вопрос.

— Эм... нет. И я не совсем понимаю, почему ты хочешь думать об этом сейчас.

— Потому что, что бы с нами ни случилось, в любое время, когда мы вместе, каждая капля меня попадет в эту киску.

Матерь Божья, почему это так чертовски сексуально?

— В любое время? Значит, этот не последний?

— Почему ты не думала о детях? — спрашивает он вместо ответа, и я фыркаю.

— Потому что я не думала, что проживу достаточно долго, чтобы они у меня были.

Он замирает. Честность, кажется, шокирует нас обоих. Его пальцы медленно выталкивают сперму в мою киску, смешивая ее с желанием.

— Я чувствую то же самое.

— Но чего тебе бояться? Я думала, ты живешь тепленькой жизнью племянника Клаудио.

Он усмехается.

— Нет ничего «тепленького» в том, чтобы быть сыном мертвого босса. И это смертельно опасно, если нынешний заподозрит, что ты его свергнешь.

— Если это так смертельно опасно, почему ты был с ним в театре? И ужинал с ним тем вечером?

Он отступает назад, чтобы встретиться со мной взглядом с чеширской улыбкой.

— Я, черт возьми, знал, что этой горничной была ты.

— Э-э, какая горничная? — я вздрагиваю, но знаю, что уже слишком поздно.

— Я видел тебя в твоем костюме на записи видеонаблюдения. Если бы я не установил все эти камеры по всему Норт-Энду на своих владениях, я, возможно, никогда бы тебя не поймал. Но ты была очень занята, составляя заговор против моего дяди и используя меня для этого. Почему? После того случая у тебя было много причин преследовать его. Но до этого? Почему ты оставила за собой след из тел по пути к нему? И какая роль отводилась мне во всем этом, кроме того, что я был твоей больной пешкой? Меня достаточно использовали в моей жизни. Я не позволю этому случиться снова, даже с тобой.

Неподдельная боль на его лице заставляет меня почти сдаться. Но все, что он говорит, чертовски сбивает меня с толку.

— Сначала ответь на мой вопрос. Если ты ненавидишь Клаудио, почему ты с ним так мил? Тебе было бы гораздо легче уложить его, чем мне.

Он вздыхает.

— Ты, кажется, забываешь, что я здесь главный. Это ты висишь в моей комнате для выдержки...

— Это не твой шкаф для хранения мяса. Это был мой... — Я закрываю рот. Он почти достал меня, но даже не подозревает об этом.

— Такая чертовски упрямая. — Он качает головой. Гнев сменяет выражение его лица, и мое сердце замирает. — Нет. Знаешь что? Хватит валять дурака.

Он хватает свою трость со стены и крутит ее одной рукой, прежде чем поймать. По моему позвоночнику снова пробегает дрожь, но на этот раз мое тело созрело для удовольствия. Он наполняет мою киску, и мое тело вспыхивает от желания. Однако мой разум кричит, взбешенный тем, что мужчина, которому я только что доверяла, мог причинить мне такую боль.

— Тюльпан. Запомни стоп-слово.

Приказ шокирует меня. Зачем ему хотеть, чтобы я им воспользовалась, если он собирался убить меня...

— Ты все еще хочешь, чтобы я использовала стоп-слово?

Гнев на его лице сменяется желанием, но злая ухмылка расползается по его лицу шире. Когда он поднимает трость, предвкушение переполняет меня. Я прикусываю губу и готовлюсь к удару.

— Да. Хочу.

Север

П

еревернутая вверх ногами Тэлли выглядит вполне съедобной. В таком положении она долго не протянет, но я не собираюсь позволять ей продолжать этот фарс еще долго. Избиение ее тростью должно было быть моим последним средством, потому что я думал, что она уже сдалась. Я, черт возьми, не знаю, что буду делать, если на этот раз мне не удастся разговорить ее.

Я и раньше пользовался своей тростью, чтобы сокрушать врагов, но никогда так, как сейчас. Однако для меня это другая конечность, поэтому я сосредотачиваюсь на своих инстинктах, целясь прямо под вершинку ее ягодиц. Используя всю свою сдержанность, я слегка касаюсь ее толстой плоти и наблюдаю, как в ответ подрагивает ее кожа.

— Ах!

Мои глаза опускаются, чтобы проанализировать выражение ее лица. Ее лицо красное от инверсии, но удивленная эйфория на ее лице — это что-то новое.

Это будет весело. Я почти надеюсь, что она ничего не скажет, когда я задам свой первый вопрос.

— Почему ты преследуешь Клаудио?

— Я сказала: делай все, что в твоих силах, Северино, и именно это имела в виду. Я не скажу ни единого чертова слова!

Она продолжает кричать, пока я снова не шлепаю ее по заднице посередине своей трости. Это примерно на четверть дюйма ближе к ее бедрам, как раз под первой отметиной. Ее возражения переходят в шокированный визг, и я вздрагиваю.

Это было слишком?

Но как только я задаю себе этот вопрос, она стонет и закусывает губу. Мой возбужденный член возвращается к жизни, и я провожу тростью по тому месту, в которое хочу нацелиться следующим.

— Ты использовала меня, чтобы добраться до него?

— Я... я ничего тебе не скажу...о, черт возьми, Сев.

Сев, не Северино. Она хочет этого. Выбор того, как она меня называет, — это тонкий намек, из-за которого я подшучивал над ней, но это настолько ее вторая натура, что она до сих пор этого не исправила. Она пытается вести себя так, будто ей это неприятно, но у нее есть стоп-слово, которое она до сих пор не использовала, и она признается каждый раз, когда произносит мое имя.

Я поднимаю руку выше, и легкий стук стержня прямо над последней розовеющей полосой расцветает быстрее, чем остальные перед ней. Я уже вижу линии от своей трости, и мой член возбуждается при мысли о моих отметинах на ее восхитительной коже.

— Ладно, тогда, может быть, что-нибудь попроще. Почему ты убила садовника?

Она фыркает.

— Не забудь о горничных и дворецком перед этим.

— Ты их не убивала. — Я хмурю брови. — В них стреляли.

Колотая рана в моей груди снова начала болеть, поэтому, пока я жду ее объяснений, я перекладываю трость из обеих рук в доминирующую.