Чтение онлайн

— Это то, что они заслужили.

— Заслужили... а остальные? Они заслужили смерть?

Ее губы снова вытягиваются в линию, тонкую, как порез на бумаге.

— Ответь мне.

На этот раз я касаюсь ее прежде, чем она успевает ответить. Ее неизбежное нахальное замечание исчезает с глубоким стоном, от которого мой член снова становится твердым. Ее требовательное дыхание стало постоянным, но я не сдаюсь. Вместо этого я использую легкие взмахи запястьями для еще двух ударов.

— О, боже мой, пожалуйста, Север. Мне нужно… Мне нужно кончить.

— Нет, пока ты не расскажешь мне то, что мне нужно знать.

— Я... я не могу. Пожалуйста, просто позволь мне кончить. — Ее тело вибрирует от отчаяния. Мое сочувствие созвучно с ее, когда она умоляет меня. Даже находясь вверх ногами, сперма, которую я протолкнул в нее, чтобы заявить на нее права, вытекает из ее пульсирующего влагалища. Я едва удерживаюсь от соблазна повалить ее на землю и излить в нее побольше своего семени.

Тот факт, что она никогда даже не думала о том, чтобы завести детей, потряс меня, но этого не должно было быть. Мы оба ожидали, что наши жизни закончатся самоубийственной миссией. Я уже много лет знаю, что если я убью Клаудио до того, как у меня будет достаточно доказательств, чтобы склонить семью на свою сторону, у меня не будет будущего. Что я никогда не испытаю радости видеть, как мой ребенок растет внутри женщины, которую я люблю.

Я думал, что полностью уничтожил эту надежду, и все же она ожила после встречи с Тэлли. За последние пару недель она перевернула мое мировоззрение, и она была первым человеком, ради которого я подумал, что могу жить. Хотя это была бесполезная мечта. Она использовала меня, чтобы добраться до Клаудио, как и все остальные. Я ненавижу ее за это... но я понимаю, что еще больше ненавижу то, что она никогда не надеялась на будущее.

Я захожу ей за спину, чтобы она не могла меня видеть, беспокойство о том, что я буду делать дальше, только усиливается. Моя трость задевает ее одежду. Я поднимаю трость и провожу ей по внутренней стороне ее бедер. Она дрожит, когда я кладу ее на киску, прежде чем двигать ей взад-вперед, не забывая дразнить ее клитор. Ее блестящая от возбуждения плоть пропитывает ствол, и чем больше я играю, тем влажнее она становится.

— Сев... Север, пожалуйста...

— Боюсь, я произвел на тебя неверное впечатление. Я позволил тебе думать, что я достаточно слаб, чтобы меня можно было использовать. Ты недооценила меня. Ты считаешь меня милым, Тэлли? Я подумал то же самое о тебе. Но ни один из нас не милый, не так ли? Я вижу тебя, vipera. Ты змея в моем саду...

Она откровенно смеется, заставляя меня замолчать.

— Твой сад полон смерти, Северино, а ты даже не видишь этого. Я достаточно наблюдала за тобой, чтобы понять, кто на самом деле змея в твоем саду.

— Тогда кто же? Скажи мне.

Я все еще стою у нее за спиной, так что не вижу, как она закрывает рот. Но то, как она вся застыла, говорит мне о том, что мне нужно знать.

— Ничего? Хм, может, мне стоит продолжить игру. — Я беру свою трость и обхожу Тэлли, чтобы снова оказаться с ней лицом к лицу. Ее глаза расширяются при виде выпуклости в моих джинсах, которую я больше не могу скрывать. Когда я снова провожу тростью по ее центру, я сосредотачиваюсь только на ее клиторе, играя с ней, как смычком со скрипкой. Ее стоны говорят мне, что я на правильном пути.

— Почему ты убила водителя, Талия?

— Почему ты убил капо?

Моя рука замирает.

— Как, черт возьми, ты узнала об этом?

Мне следовало бы отыграться, но сейчас я слишком потрясен, чтобы притворяться.

— Это была догадка, но ты только что подтвердил ее. Я была твоей горничной на вашем маленьком «семейном ужине». Клаудио спрашивал тебя о Винни. Ты отвел взгляд, когда отвечал.

— И что?

— Это одна из твоих подсказок. — Она тяжело сглатывает, и я знаю, что скоро мне нужно будет ее поправить. Я удивлен, что она продержалась так долго, но я кое-чего добился и пока не хочу ее трогать. — Ты не можешь скрыть свои эмоции, когда тебе действительно не все равно. А когда ты лжешь, ты никогда не смотришь кому-то в глаза. Именно это и произошло на ужине. Я не смогла его найти, а ты не смог сказать, когда видел его в последний раз. Я сложила дважды два.

— Ловкий маленький шпион, не так ли? Что еще ты знаешь?

Ее груди поднимаются и опускаются под шерстяным платьем-свитером, пока она пытается отдышаться.

— Спрашивай... задавай правильные вопросы, и, может быть, я тебе расскажу.

— Матерь Божья, piccola vipera testarda.

— «Упрямая маленькая гадюка». — Она смеется. — Мило. Кстати, это еще одна подсказка. Ты переходишь на итальянский, когда испытываешь эмоции.

Я качаю головой и снова перемещаю трость от ее киски к ягодицам, прямо на округлую плоть чуть выше того места, где соединяются ее ягодицы и бедра. Мой нежный шлепок влажной тростью по ее коже, очевидно, делает удар восхитительно болезненным, потому что она шипит, переходя в стон.

— Север... Хватит… Мне нужно... кончить.

Черт, она наконец-то достигла своего предела. Она не использует стоп-слово, но я не позволю ей упасть в обморок у меня на глазах, только не тогда, когда она наконец заговорила. Я не могу сдаться, но я больше не могу держать ее в таком положении.

— И я думаю, нам нужно обострить ситуацию. — Я нажимаю кончиком трости на две кнопки, которые медленно опускают ее. Прежде чем цепи могут сдвинуться с места, я устраиваюсь под ее телом, чтобы поддерживать ее в свадебном стиле, когда цепи ослабевают. Как только она оказывается в моих объятиях, ее голова опускается мне на грудь.

Я хочу послать все это к черту и отвести ее в свою спальню, чтобы я мог позаботиться о ней должным образом. Но она второй по упрямству человек, которого я когда-либо встречал, и мне нужно, чтобы она ответила мне. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы она продолжала сочувствовать и нуждаться во мне настолько, чтобы из нее потекли ответы. После этого я дам ей именно то, чего она заслуживает.

Цепи, удерживавшие ее, звенят о бетон. Я держу ее параллельно земле еще немного, чтобы ее тело могло должным образом приспособиться, не теряя сознания и не вызывая у нее сильной головной боли. Ее дыхание, наконец, нормализуется, и ее великолепные зелено-золотые глаза трепещут, чтобы снова взглянуть на меня. Удовлетворенный тем, что с ней все в порядке, я стискиваю зубы, чтобы сдержать стон от боли в груди и лодыжке, когда опускаю ее на колени на землю. Она сутулится без моей поддержки, и я использую ее изнеможение в своих интересах, быстро переставляя наручники и цепи.

Когда я снова нажимаю кнопки, цепи медленно поднимают ее за талию и руки, удерживая в вертикальном положении, не заставляя делать это самостоятельно. Ее колени все еще раздвинуты, а связанные руки свисают над головой. Подол ее платья опускается на верхнюю часть бедер, скрывая от меня ее уязвимое влагалище, и она опирается на свой бицепс. Она почти выдохлась, а я даже не заставил ее кончить.

Пока.

Я достаю бритву из кармана, и она затихает. Довольная улыбка проходит сквозь мою гримасу, когда я опускаюсь на одно колено. Устроившись поудобнее, я беру подол ее платья и начинаю разрезать вверх.

— Север...нет.

В ее голосе появилась интонация, которой раньше не было. Все это время она была на грани страха и удовольствия, но прямо сейчас... прямо сейчас ей кажется, что чаша весов склонилась.

— Тебе это не нравится? В твоей власти остановить меня. Стоп-слово или ответы, Талия.

Она прикусывает губу достаточно сильно, чтобы подчеркнуть глубокий розовый оттенок. Краснота с ее лица от инверсии исчезает. Я жду, держа лезвие наготове, чтобы разрезать ее платье-свитер. Как раз в тот момент, когда я думаю, что она собирается сдаться, она качает головой.