Ужин с человеком
Шрифт:
– А что это?
– Моя книга заклинаний. Ты тоже такую будешь вести. Но помни, что она никогда не должна попадать в чужие руки. Даже к другой ведунье. Книга заклинаний – вещь личная, нечего другим её читать. Все поняла?
Тоня молча кивнула.
– Тогда принимайся за работу.
С этими словами баба Нюра легла на кровать. Она лежала на спине, руки по швам, глаза смотрят в потолок. Тоня, сдерживая слезы и дрожь непонимания, отыскала большие железные ножницы и подошла к бабе Нюре. Та еще раз утвердительно кивнула головой, мол, она готова и улыбнулась так, как давно не улыбалась: тепло, по-доброму, подбадривающе.
Тоня начала отрезать пуговицы с кофты старушки. С каждой пуговицей, которая скатывалась с кровати и оглушала тишину падением на пол, баба Нюра угасала. Её мышцы слабли, кости проступали сквозь кожу, которая на глазах становилась сухой и серой... Словно вся та старость, которая столько лет не беспокоила бабу Нюру, неожиданно наваливалась на неё.
И лишь глаза цвета льда продолжали теплиться жизнью.
Когда со всеми пуговицами на одежде было покончено, Тоня отошла от похолодевшего тела старушки. Прижимая к груди пухлую неприметную тетрадку и тяжелые ножницы, девушка вышла из дома и направилась к тете Маше. Пойти можно было к кому угодно, но она решила, что раз тетя Маша отправила её к бабе Нюре помочь, то ей первой о смерти ведьмы и нужно было сообщить.
Тетя Маша долго охала и вздыхала, когда узнала о смерти соседки. Даже если они и не были близкими подругами, вести себя таким образом обязывал деревенский этикет.
– Тетя Маша, нужно найти мужчин, чтобы разобрали крышу её дома. Баба Нюра же, говорят, была ведьмой, – сказала Тоня в перерыве между причитаниями.
– Да-да, конечно, сейчас позову Сашку и Витьку, и Аркадия... – засуетилась тетя Маша, хотя Тоня думала, что ей придется потратить больше времени на обоснование просьбы.
Тоня наблюдала, как деревенские мужики разбирали крышу ведьминого дома. Сквернословя и перекрикиваясь, потому что кто-то на кого-то постоянно что-то ронял, мужики закончили работу к закату. Солнце как раз только скрылось за горизонтом, когда последний участник узаконенного погрома покинул территорию. Тогда Тоня решилась подойти ближе. Она зашла в дом, теперь напоминавший картонную декорацию, и подошла к кровати бабы Нюры. Та улыбалась, глаза её окончательно утратили жизненную искру.
– Прощайте, баба Нюра, – негромко сказала Тоня и опустила веки старушки.
Тоня выполнила все наказы ведьмы. На похоронах она незаметно сунула в гроб бабы Нюры тетрадку с заклинаниями. Соблазн полистать её был велик, но девушка справилась, и, когда тело бабы Нюры упокоилось под слоем земли, Тоня почувствовала прилив сил. Как и обещала ведьма, девушка вдруг обнаружила необъяснимые способности в области ботаники. Она безошибочно называла растения и их свойства. Животные так же стали к ней проявлять еще больше внимания. Одного взгляда Тони хватало, чтобы свирепый пес убежал в конуру, поджав хвост, а куры перестали кудахтать. Юная ведунья (порывшись словарях, она решила называть себя именно так) с легкостью разговаривала с кошками во дворе и просила птиц спеть ей.
Вскоре Тоня начала выводить свои способности на новый уровень. Она начала помогать людям. Кто-то поранится, а она тут как тут, шепчет и кровь останавливается. У другого давно что-нибудь болит, а она ему говорит какую траву приложить или заварить. В полнолуние в лесу костры жгла, когда в деревне начался падеж скота. И еще много-много-много всего.
Но и карьеру Тоня, ставшая уже уважаемой Антониной, бросать не собиралась. Закончила училище и устроилась при сельском враче медсестрой. На этом посту ей даже легче было помогать людям: со всем, чем не мог справиться врач, могла справиться она. Нетрадиционными методами для города, но вполне приемлемыми для деревни.
Так и жила Антонина в родной деревне. Родители умерли, сестра уехала в город и Антонина стала единственной хозяйкой в доме. Как и баба Нюра, Антонина так и не обзавелась семьёй. Однако она не была одинока, как предыдущая владелица дара. Антонину никто не боялся, дети не шептали у неё за спиной “Ведьма!”. Антонина так и осталась для односельчан веселой Тоней, которая поможет в любой беде.
А беда приходила и в дом Антонины.
Был поминальный день. Младшая сестра Антонины Валентина позвонила и сказала, что приедет с мужем и дочерью, чтобы сходить на могилу родителей.
– Заодно с племянницей познакомитесь, – добавила Валентина в конце разговора.
– Жду не дождусь, когда пожмякаю её за щечки! Как когда-то тебя, – усмехнулась Антонина, наматывая шнур телефона на палец.
– Тогда выезжаем!
Валентина повесила трубку. Антонина вернулась к засушенным травам, которые нужно было рассортировать по баночкам и коробочкам. Оторвать бутоны скрюченных цветов. Перетереть листья в ступке в порошок. Нашинковать травы... Монотонная работа и дурманящий запах растений оказывали на Антонину релаксирующий эффект. Она могла часами стоять у стола и перебирать колдовские травы.
Однако в этот раз ведунью отвлекли. Дверь дома неожиданно распахнулась. Кто-то, задыхаясь, перепрыгнул порог и закашлялся. Холодный осенний ветер сдул со стола несколько газет и притронулся к прическе Антонины.
– Что случилось? – спросила ведунья, не оборачиваясь к гостю. – И двери закройте, пожалуйста, – не май месяц на улице.
– Там... – пробормотал подросток, который никак не мог восстановить дыхание. – Там машина... На въезде в деревню... В яму попали... Перевернулись...
Антонина поняла, что на въезде в деревню произошло ДТП и людям необходима медицинская помощь. Деревенский врач имел проблемы с алкоголем, поэтому в выходные и праздники все приходили напрямую к Антонине.
– Конечно-конечно, сейчас, только накину что-нибудь, – ответила Антонина и отстранилась от своих трав. Наскоро накинув на плечи шерстяную шаль, женщина ловко запрыгнула в резиновые сапоги, схватила аптечку и помчалась за подростком.
Тот день был типично осенним: с утра шли ливни, дул сильные ветер, срывавший последние листья с несчастных деревьев. Даже воздух ощущался каким-то сырым и неприятным. Словно все вокруг – и небо, и трава, и дома, – лишилось красок.
На въезде в деревню дождь размыл и без того разбитую дорогу. На обочине, в пожухлой траве, лежал перевернувшийся на бок автомобиль. Вокруг него собралась толпа зевак.
Завидев издалека белый автомобиль, Антонина почувствовала легкий испуг. Она гнала это чувство от себя, но сердцу было не так легко приказать успокоиться, как дворовому псу.
“Да ну мало ли белых машин в мире, – успокаивала себя Антонина, пытаясь не поскользнуться в грязи. – Мои по-любому еще едут где-нибудь на трассе”.