Чтение онлайн

Лишь стоило Антонине приблизиться к месту аварии, как кто-то из толпы начал кричать и освобождать ей проход. Теперь, когда ведунья могла видеть весь автомобиль, а не только его крыло, она с ужасом поняла: это они.

– Валечка! – прокричала Антонина, ускоряясь. Толпа ахнула: они не решались заглянуть в автомобиль, поэтому не знали, что в нем заточена их бывшая односельчанка.

– Валя! Сестренка! – продолжала кричать Антонина, по щекам её бежали слезы. Она барабанила кулаками в лобовое стекло, пытаясь разбудить родственников. Муж Валентины – лысеющий мужчина лет 35 в залитой кровью голубой рубашке – не подавал никаких признаков жизни. Его лицо было опущено вниз, руки бессильно покоились на руле.

Валентина – симпатичная женщина в очках – приоткрыла глаза. Антонина, не прекращая плакать, широко улыбнулась и с новой силой забарабанила по лобовому стеклу, словно это могло чем-то помочь.

– Валя! Валя! – продолжала кричать Антонина. – Я сейчас тебе помогу! Ты только держись!

Антонина жестом поманила толпу к себе. Когда на месте происшествия появлялась Антонина, никто не двигался без её указаний. Поэтому теперь растерявшаяся толпа ринулась к машине и начала её раскачивать, чтобы поставить на колеса.

Когда работа была закончена, Антонина растолкала всех от передней двери прижалась к стеклу. Валентина еле дышала, её голова была залита кровью. Надежда на спасение сестры таяла с каждой секундой.

– Я умираю... – прошептала Валентина. – Я знаю... Сзади... Даша...

Антонина метнулась к задней двери. В детском кресле лежала девочка. Было непонятно, жива ли она, но Валентина уверяла, что её еще можно спасти.

– Разбейте кто-нибудь стекло, – приказала Антонина. У кого-то из толпы оказалась с сбой лопата. Пару ударов и у Антонины на руках была племянница. Даша еще дышала, но очень слабо, её сердце пропускало удары. Ей нужна была реанимация, но где её найти в деревни?

– Спаси её... – Валентина тратила последние силы на слезы.

– Крещеная? – коротко спросила Антонина и прижала малышку к груди.

– Не успели... – ответила Валентина и закрыла глаза. Её голова откинулась назад, грудь перестала вздыматься. Женщина умерла.

Антонина провела ладонью по стеклу машины, как бы попрощавшись сестрой. Вмиг ведунья стала снова серьезной и собранной. Спрятав ослабевшего ребенка под шалью, она сказала очевидцам трагедии вызвать “скорую” или спасателей. Сама же Антонина помчалась домой. Лишь её аптечка осталась валяться в траве.

Антонина бежала, не разбирая дороги. Ей было все равно на лужи, грязь и общественное мнение. О каком стеснении может идти речь, когда от тебя зависит жизнь твоего последнего родственника?

Антонина буквально снесла калитку и влетела в дом.

– Домовой! – закричала она. – Домовой!

Одной рукой Антонина прижимала к груди племянницу, другой – судорожно обыскивала полки. Когда нужная баночка обнаружилась, женщина достала щепотку сушеной травы и бросила на пол. На этом самом месте из воздуха возник странный человечек. Он был стар, об этом говорила копна седых волос на его голове и морщинистое лицо, скрытое под густой растительностью. Старики часто бывают невысокими, но этот был еще ниже – едва ли его рост составил бы полтора метра. Одет он был не менее странно: в суконные штаны, полосатую рубаху, подвязанную длинным поясом, и лапти.

– Антонина, я ведь могу и обидеться, – пробурчал старичок. – Только попробуй меня еще раз силой призвать.

– Извини, Аркадий, – ответила Антонина домовому и положила ребенка на диван. – Я бы никогда так не поступила, если бы ситуация не была экстренной. Это Даша, моя племянница. – Домовой подошел к дивану и взглянул на девочку. Она уже не двигалась, её глаза были мутными. – И она умирает, – продолжила Антонина, собирая по ящикам и полкам необходимые для ритуала вещи. – Помоги мне, удочери её. Человеком она умрет, а вот с нечистью у неё появится шанс. Родители её только что умерли в аварии, так что проблем не будет. Спаси её, а я сделаю для тебя что угодно.

– Я бы и рад помочь, но ведь ты же знаешь, нечисти с крещеными не по пути...

– Да не успели они. Все будет нормально. Все должно получиться.

– Тогда начинай.

Антонина упала на колени и разложила на полу необходимые вещи: чистую страницу из своей колдовской книги, гусиное перо, нож, кастрюлю и спички. Еще раз взглянув на домового, ведунья сделала надрез на ладони, обмакнула перо в кровь и начала писать документ о том, что домовой Аркадий, проживающий у ведуньи Антиповой Антонины Викторовны, соглашается на удочерение Франтиковой Дарьи Александровны. Дописав, Антонина поставила внизу свою подпись и передала нож и перо домовому. Тот так же разрезал ладонь, обмакнул перо в кровь и подписал документ. Оставалась только подпись Даши. Но как попросить грудного ребенка разрезать ладонь, обмакнуть перо в кровь и оставить подпись?..

– Была не была, – махнула рукой Антонина и взяла девочку на руки. Самостоятельно проколов детский палец кончиком ножа, ведунья приложила крошечную ручку к листу бумаги так, чтобы на нем остался кровавый отпечаток.

Затем Антонина положила ребенка обратно на диван. Нужно было закончить ритуал. Для этого Антонина положила документ в кастрюлю и взяла спички.

– Пусть будет так, как на бумаге написано и силой ведуньи скреплено, – проговорила Антонина и бросила горящую спичку в кастрюлю. Пламя в несколько секунд поглотило документ, написанный кровью. И стоило последней букве исчезнуть в огне, как комнату оглушил детский плач.

– У нас получилось! – радостно закричала Антонина и начала убаюкивать розовощекого здорового младенца. – Мы смогли, Аркадий!

Если домовой Аркадий стал приемным отцом Дарьи в мире нечисти, то по обычным людским документам опеку над девочкой взяла Антонина. Кроме сестры у Валентины никого не было, а муж её был из детдома, поэтому добиться опеки над Дарьей не составило большого труда.

Дарья росла обычной девочкой. Бегала с деревенскими ребятишками по улице, купалась в речке, прыгала в сено с деревьев, трещала без умолку о своих приключениях, когда вечером приходила домой... Лишь внешне она слегка отличалась от ровесников. Дело было в том, что Даша очень медленно росла. К 6 годам она еле-еле преодолела отметку в метр, а по весу была чуть тяжелее сетки картошки.

– Дюймовочка! – восхищались соседки, завидев маленькую Дашу на улице.

Деревенские дети тоже нормально воспринимали девочку-куклу. Никто не дразнил Дашу ни за рост, ни за худобу, поэтому она обошла стороной комплексы по поводу внешности. У неё было полно друзей и сердце её, как и у тети Тони, всегда было открыто для нуждающихся в помощи: девочка кормила всех уличных котов, а когда подросла с удовольствием сидела с соседскими детьми...

В общем, Дарья, которая должна была стать городской жительницей, прекрасно прижилась в деревне.

И лишь одна вещь тревожила Антонину: тот фокус, который они проделали с домовым столько лет назад, никто до этого не делал. Никто не спасал человека, обреченного на смерть, привязкой к нечисти. Да еще и без полного обращения в эту самую нечисть – ведь Дарья была лишь наполовину домовкой, от приемного отца ей достались низкий рост, покладистость и умение предчувствовать беду. Но в остальном Дарья была обычным человеком.

По крайней мере пока что...

***

Дарья обессиленно упала на стул и снова заплакала. Антонина подбежала к ней и обняла за плечи. Домовка уткнулась лицом в живот тети.