Чтение онлайн

Я осталась одна. Сбросив остатки мокрой, испорченной сорочки, я медленно, стараясь не тревожить израненную спину, забралась в глубокую лохань.

Горячая вода обволокла тело, заставляя мышцы, напряжённые до предела в последние дни, наконец-то расслабиться. Я откинула голову на край лохани и закрыла глаза, смывая с себя вместе с грязью запах крови.

В этот момент я почувствовала себя почти человеком. И не заметила, как провалилась в сон. Тяжёлый, без образов, порождённый изнеможением, страхом и лишениями. Но даже в этом забытьи мои чувства оставались натянутыми до предела.

Тихий, едва уловимый скрип двери вырвал меня из дремоты.

Я резко распахнула глаза. Сердце мгновенно пустилось вскачь, по рёбрам будто отбойным молотком застучали.

Вода в лохани уже немного остыла, и по коже поползли колючие мурашки – то ли от холода, то ли от инстинктивного ужаса.

В проёме двери стояла массивная, иссиня-чёрная тень.

Это был один из псов Марека.

Он смотрел прямо на меня.

Я замерла, боясь вздохнуть. Горло перехватило спазмом, я не могла даже закричать. Должно быть, это что-то на уровне инстинктов. Моё тело само понимало, что животное явно демонического происхождения.

Но пёс не скалился и не проявлял агрессии. Зверь медленно прошёл вглубь комнаты, втянул носом воздух и... просто лёг в углу. Положив массивную голову на мощные лапы, он уставился на меня немигающим, тяжёлым взглядом.

Я не была уверена, тот ли это пёс, который пытался сожрать меня тогда на площади. Они выглядели похожими, словно близнецы.

Марек специально прислал своё животное? Скорее всего так.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, поднялась и выбралась из лохани. Потоки воды стекали по коже, оставляя на полу мокрые следы, но мне было всё равно. Чувство наготы перед этим существом не было стыдным. Скорее я боялась, что пёс снова захочет попробовать мою кровь на вкус, а я совсем голая. Одежда давала хотя бы призрачное ощущение защиты.

Я села на край кровати. Пёс следил за каждым моим движением. Его красные глаза в полумраке комнаты казались двумя тлеющими углями.

Взяв чистую серую сорочку из грубой, но сухой ткани, я натянула её на себя. Она пахла чистотой и немного мылом. Думаю, такие выдавали прислуге.

Встав с кровати, я крадучись двинулась к двери.

Дверь осталась приоткрытой после того, как этот зверь бесцеремонно вошел внутрь, впуская в комнату ледяной сквозняк из коридора. Я распахнула её шире, указала во полутьму, и мой голос, сорванный и хриплый, прорезал тишину:

– Уходи. Сейчас же.

Демонический зверь медленно, почти лениво моргнул. В движении его тяжёлых век сквозило такое монументальное безразличие, что я почти сразу осознала тщетность своих попыток. Но не смирилась.

– Уходи! – настойчивее повторила я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь – то ли от холода, то ли от осознания собственного бессилия.

Зверь лишь демонстративно отвернулся, глубже утыкаясь мордой в мощные лапы и наполовину прикрывая свои пылающие глаза. Его поза была красноречивее любых слов. Он словно тень своего хозяина, от которой невозможно скрыться. И тень будет наблюдать за мной.

Поняв, что спорить с этим чудовищем бесполезно, я с тяжелым сердцем закрыла дверь.

Решив, что сейчас пёс Марека ведёт себя не так уж кровожадно, я решила, что нужно всё-таки отдохнуть.

Силы мне понадобятся.

Кровать встретила меня непривычной мягкостью. После гнилого матраса чистые простыни казались настоящим наслаждением.

Я лежала, скованная напряжением, и не сводила глаз с темного силуэта в углу. Красные угли глаз монстра Марека мерцали в темноте, то вспыхивая, то угасая.

Но усталость медленно брала свое. Мои веки становились свинцовыми, тело расслаблялось. И в итоге я провалилась в сон.

Я не поняла сколько проспала, но пробуждение было резким.

Я еще не успела открыть глаза, но всё моё существо уже кричало об опасности. Воздух в комнате изменился – он стал густым, приторно-сладким, пропитанным ароматом дорогого мускуса и едва уловимым запахом горького миндаля.

Запах, который я когда-то любила. От которого млела.

Запах, от которого теперь внутри всё переворачивалось от отвращения.

Юлиан.

Я почувствовала его прикосновение.

Холодные, сухие пальцы медленно, почти ласково вели по моей шее. Они задержались на пульсирующей жилке.

Так ласкают любимую породистую лошадь перед тем, как отправить её на убой. Кожа под пальцами покрылась ледяным потом, а сердце вздрогнуло в болезненном, остром спазме.

Я резко распахнула глаза и едва не задохнулась.

Надо мной, в бледном серебре лунного света, склонился Юлиан. Его лицо было безупречным, как мраморная маска, а в прекрасных голубых глазах не было ни капли сочувствия – лишь холодное, расчетливое любопытство.

– Ты всегда так сладко спишь, Роксана, – прошептал он, и его голос, бархатный и вкрадчивый, заставил мои внутренности сжаться в тугой узел.

– Юлиан, – выдохнула я.

Муж улыбнулся в ответ, продолжая медленно оглаживать мою шею. Его пальцы, холёные и безупречно чистые, были холодными, словно у покойника.

– Ты так прекрасна, любовь моя, – прошептал он, и в его голосе прозвучало искреннее, пугающее восхищение. – Настоящее произведение искусства. Даже в этом нелепом рубище ты сияешь.

Я молчала, чувствуя, как внутри всё каменеет от отвращения.

Память услужливо подбросила воспоминание о том, какой сокрушительной силой обладают эти руки. Я попыталась осторожно податься назад, отодвинуться к изголовью кровати, но вторая рука мужа мгновенно легла мне на плечо, пригвождая к матрасу.

– Ты чего? Не скучала? – Юлиан склонил голову набок, и лунный свет подчеркнул острые скулы его юного аристократичного лица. – А я скучал. Каждую минуту думал о тебе.

Скорее уж о моих землях.

Хотя и о моём теле, наверняка.

– Отпусти меня, ублюдок, – выдохнула я резким, надтреснутым шёпотом. – Монстр. Что тебе нужно? Зачем ты здесь?

Спросила, а сама вспомнила, что муж собирался явится, чтобы потребовать подписание бумаг.

Муж медленно протянул руку и отвел упавшую прядь волос от моего лица, касаясь кончиками пальцев моей щеки. Его движения были тягучими, липкими, заставляющими мою кожу зудеть от желания содрать её вместе с его прикосновением.

– До меня дошли нехорошие слухи, Роксана, – он наклонился ещё ниже, обдавая меня ароматом мускуса, который теперь казался мне запахом тлена. – Будто ты объявила себя Видящей.