Чтение онлайн

Она не очень ласково чмокнула его в губы и, наконец уже, пошла вниз по лестнице. Пару каких-то мгновений, пока девушка не скрылась за поворотом лестничного пролета, он, голый, стоял в дверном проеме, делая вид, что дорожит каждой минутой, когда может видеть ее.

Закрыв в конце концов дверь, Виктор поспешил обратно в комнаты. По дороге, прямо на ходу, прямо в темном коридоре он набрал номер Веры. Он хотел узнать, где она, и решить, за что хвататься в первую очередь: за уборку улик его ночного баловства, которое Вера, без сомнений, сочтет преступлением, или спокойно сходить в душ и еще чуть-чуть помечтать.

Но пальцы неохотно бегали по кнопкам, выбирая нужный номер. Виктору совсем не хотелось услышать ее голос раньше времени и, уже нажав вызов, он даже решил отменить связь, не дожидаясь ответа. Но не успел. Странный звук отвлек его внимание. Он, удивленный и настороженный, опустил руку с аппаратом, так и не нажав кнопку разъединения, и прислушался. Где-то в его квартире звонил мобильный телефон. Этот звук доносился не с нижнего этажа. Телефон звонил в его квартире. Виктору стало страшно.

Мужчина почувствовал, что его кожа покрывается мурашками. По телу пролетел – откуда только взялся – холодный сквозняк.

Звук был где-то совсем рядом. Он даже стал громче. Он был знакомый, этот звонок. Прислушиваясь и очень осторожно подходя к повороту в коридоре, Виктор решил подсветить себе дорогу в темноте и вспомнил, что до сих пор не выключил мобильник. Он нажал кнопку для разъединения связи, готовый следующей кнопкой активировать фонарик. Несанкционированный гудок тут же вякнул и заглох.

Виктор осторожно высунул голову и заглянул за угол во мрак.

Нечто темное вдруг материализовалось из полутьмы, к которой еще не привыкли глаза. И сразу дикая боль оглушила сознание. Тело в страшных муках скрючилось в невероятном изгибе. Виктор пошатнулся. Вера, а это была она, со всей присущей ей силой стукнула коленкой Виктору в пах еще раз. Второго нападения он не выдержал и упал, ноя от нестерпимой боли.

– Ты сошла с ума… – наконец как-то простонал он.

Вера, возвышаясь, наблюдала с триумфально поднятой головой, как он корчится, голый и униженный, не имеющий возможности нанести ответное оскорбление.

Осознание своей ничтожности и уязвимости вдруг горячей волной накрыло его тело, ударило в виски. Боль чуть ослабла, и Виктор, держась за стену, постарался подняться.

Женщина любовалась его муками, глядя с брезгливостью и триумфом одновременно.

Почувствовав, что боль постепенно покидает его, а силы, наоборот, возвращаются, Виктор резко распрямился и кинулся на Веру. Он схватил ее за горло и попытался найти пальцами нужные места. Он жаждал задушить вместе с ней и свою обиду.

И вдруг новый взрыв невыносимой боли раздробил его волю в прах – это Вера умудрилась снова приложиться коленкой к его паху. Виктор с отчаяньем понял, что она, оказывается, ждала от него именно такого выпада. Всем своим победно-безмятежным видом она нарочно дразнила, изображая, будто открыта, будто не защищена против атаки, а на самом же деле провоцировала его нападение и готовилась к тому моменту, когда он по дури откроет ей для нового удара свои чресла.

Скорчившись, Виктор засеменил в комнату и, добравшись до кровати, рухнул в постель.

Вера зашла следом – медленно, спокойно, по-хозяйски.

– Жеребец! – кинула она ему в спину и остановилась около кровати, спокойно наблюдая, как мужчина мучается от боли.

Виктор не отвечал. Он не знал, что ответить. Боль, собственно, уже отступила, но делать вид, что по-прежнему не можешь участвовать в общении, было выгодно, было гораздо лучше, чем искать оправдания, выслушивать обвинения и изображать, что раскаиваешься.

Вера тоже молчала. Она, как любая бизнес-вумен, умела ждать. Униженный и покоренный, мужчина, наконец, понял, что притворяться бесконечно мучеником он не в состоянии, и, успокоившись, сел на край кровати.

– А чего ты хотела? – первым заговорил он сам. – Я, между прочим, не для того тебя вчера выгнал, чтобы ее приветить. Я ее вообще впервые встретил вчера вечером. Уже после того, как ты ушла…

– Еще интереснее! – хмыкнула дамочка напротив и начала снимать пальто, что говорило о том, что она заинтересовалась и не собирается оставить бывшего друга в покое в самое ближайшее время. – И где же ты ее встретил? В соседней комнате?

– В подъезде, – буркнул мужчина, понимая, что такое объяснение выглядит нелепо.

Вера молча села на стул, стоявший в углу. Теперь она была похожа на мучителя, знающего, что расправа неминуема, но оттягивающего момент, чтобы распалить свою кровожадность до предела. Она смотрела на него в упор и молчала. Было понятно, что говорить должен и будет он.

– Девочка заблудилась и замерзла…

– Девочка?! – возмутилась, перебив его, Вера. – Эта девочка уже может официально стоять на панели и, не сомневаюсь, так и делает! Кобыла это, а не девочка!

Вик решил, что спорить с ней в данной ситуации – это не самое мудрое решение и поэтому, пропустив уточнение мимо ушей, продолжил свой рассказ:

– Я не мог оставить несчастное существо на лестничной клетке…

– Это нелепо. Попробуй что-либо не такое тупое.

– Но это правда.

– А как ты оказался на этой самой лестничной клетке?! Тебя туда, насколько я помню, никто не выпускал.

Виктор вздохнул и потянулся за одеждой.

– Мне было страшно и одиноко… Я сам вышел.

– Ты мог позвонить мне! – перебила она назидательно. – Я бы вернулась, и не важно, как далеко я успела бы уехать к тому моменту. И дело тут совсем не в моей к тебе любви, а в том, что я сейчас отвечаю за твою безопасность и недоступность.

– …Я мог справиться с этим только уйдя в трип, – пытался спокойно и чистосердечно объяснить Виктор, натягивая на себя майку и трусы. – Я пошел искать шприцы. Ты же мне не привезла бы их. Ты же дала мне понять однозначно, что не привезла бы и не разрешила бы. Я пошел искать аптеку, чтобы купить шприцы.

– Вижу, что нашел, – язвительно прошипела она, кивая на мусор, разбросанный на столе.

– Нет, аптеку я не нашел…

Вера сидела и молча смотрела в упор, ожидая продолжения.

– Но когда возвращался, обнаружил ее.

– И ты решил, что это – безобидный бездомный котенок, поэтому взял его погреться к себе в постель и даже поковырялся у него между лапками…

– Ты омерзительно груба! – буркнул неуверенно Виктор.

– Сказать «лапки» – это, по-твоему, грубо? Ты, может, хочешь, чтобы я сказала, как это называется на самом деле?

– Не надо. Чай пить будешь?

Вера замолчала. Она посидела с минуту, не произнося больше ни слова, и вдруг резко встала, взяла пальто, подошла к двери, остановилась, повернулась к нему и стальным тоном сообщила: