Чтение онлайн

Эльбурсский хребет также начинается на севере, но вдоль границы с Арменией. Он проходит по всей длине южного побережья Каспийского моря и до границы с Туркменистаном, а затем спускается к Афганистану. Именно этот горный хребет виден из столицы Тегерана, возвышаясь над городом на его севере. С него открываются захватывающие виды, а также секрет, который хранится лучше, чем иранский ядерный проект: в течение нескольких месяцев в году здесь отличные условия для катания.

Иран защищен таким географическим положением: с трех сторон - горы, с четвертой - болотистая местность и вода. Монголы были последней силой, сумевшей продвинуться по этой территории в 1219-21 годах, и с тех пор атакующие разбиваются в пух и прах, пытаясь пробиться через горы. К моменту Второй войны в Персидском заливе в 2003 году даже США, величайшая боевая сила мира, сообразили, что не стоит поворачивать направо, войдя в Ирак с юга, зная, что даже с их превосходящей огневой мощью Иран не является страной для вторжения. В то время у американских военных была крылатая фраза: "Мы занимаемся пустынями, а не горами".

В 1980 году, когда началась ирано-иракская война, иракцы шестью дивизиями переправились через Шатт-эль-Араб, пытаясь захватить иранскую провинцию Хузестан. Они так и не смогли выбраться с болотистых равнин, не говоря уже о том, чтобы войти в предгорья Загроса. Война затянулась на восемь лет и унесла не менее миллиона жизней.

Горный рельеф Ирана затрудняет создание взаимосвязанной экономики, а также наличие множества меньшинств, каждое из которых имеет ярко выраженные особенности. Например, в Хузестане этническое большинство составляют арабы, а в других районах - курды, азербайджанцы, туркмены, грузины и др. Не более 60% населения страны говорит на фарси - языке доминирующего персидского большинства. В результате такого многообразия Иран традиционно централизует власть и использует силу и внушительную разведывательную сеть для поддержания внутренней стабильности. Тегеран знает, что никто не собирается вторгаться в Иран, но также знает, что враждебные державы могут использовать его меньшинства для того, чтобы попытаться вызвать инакомыслие и тем самым поставить под угрозу его исламскую революцию.

Кроме того, Иран обладает ядерной промышленностью, которая, по мнению многих стран, в частности Израиля, используется для подготовки к созданию ядерного оружия, что усиливает напряженность в регионе. Израильтяне чувствуют угрозу в связи с перспективой создания иранского ядерного оружия. Дело не только в том, что Иран может соперничать с Израилем и уничтожить его одной бомбой: если Иран получит бомбу, то арабские страны, вероятно, запаникуют и попытаются получить свою. Саудовцы, например, опасаются, что аятоллы хотят доминировать в регионе, подчинить себе всех арабов-шиитов и даже установить контроль над священными городами Меккой и Мединой. Иран, обладающий ядерным оружием, станет региональной сверхдержавой, и чтобы противостоять этой опасности, саудовцы, вероятно, попытаются купить ядерное оружие у Пакистана (с которым у них тесные связи). Их примеру могут последовать Египет и Турция.

Это означает, что угроза израильского авиаудара по ядерным объектам Ирана существует постоянно, но есть много сдерживающих факторов. Одним из них является то, что по прямой от Израиля до Ирана 1000 миль. При этом израильским ВВС придется пересечь две суверенные границы - Иордании и Ирака, что, безусловно, сообщит Ирану о готовящейся атаке. Другая причина заключается в том, что любой другой маршрут требует наличия средств дозаправки, которые могут находиться за пределами Израиля и которые (в случае полета по северному маршруту) также пролетают над суверенной территорией. Последняя причина заключается в том, что Иран обладает козырной картой - возможностью закрыть Ормузский пролив в Персидском заливе, через который ежедневно проходит, в зависимости от объема продаж, около 20% мировых потребностей в нефти. В самом узком месте пролив, считающийся самым стратегически важным в мире, имеет в поперечнике всего 21 милю. Промышленно развитые страны мира опасаются последствий закрытия Ормузского пролива, возможно, на несколько месяцев, что приведет к резкому росту цен. Это одна из причин, по которой многие страны оказывают давление на Израиль, чтобы он не предпринимал никаких действий.

В 2000-е годы иранцы опасались окружения со стороны американцев. ВМС США находились в Персидском заливе, а американские войска - в Ираке и Афганистане. После сокращения военного контингента в обеих странах иранские опасения рассеялись, и Иран остался в доминирующем положении, имея прямой выход на своих союзников в Ираке, где доминируют шииты. Юг Ирака также является для Ирана мостом к его союзникам-алавитам в Дамаске, а затем к его шиитским союзникам в лице "Хезболлы" в Ливане на побережье Средиземного моря.

В VI-IV вв. до н.э. Персидская империя простиралась от Египта до Индии. Современный Иран не имеет таких имперских планов, но стремится расширить свое влияние, и очевидным направлением является равнина на западе страны - арабский мир и его шиитские меньшинства. После вторжения США в Ирак он добился успеха в этой стране, поставив правительство, в котором большинство составляют шииты. Это встревожило Саудовскую Аравию, где доминируют сунниты, и способствовало разжиганию ближневосточной версии холодной войны, в основе которой лежат саудовско-иранские отношения. Саудовская Аравия может быть больше Ирана, может быть во много раз богаче Ирана благодаря развитой нефтегазовой промышленности, но ее население гораздо меньше (28 млн. саудовцев против 78 млн. иранцев), и в военном отношении она не уверена в своей способности противостоять персидскому соседу, если "холодная война" когда-нибудь перерастет в "горячую" и их силы столкнутся напрямую. Каждая из сторон стремится стать доминирующей державой в регионе, и каждая считает себя защитницей своей версии ислама. Когда Ирак находился под пятой Саддама, Саудовскую Аравию и Иран разделял мощный буфер, который исчез, и теперь эти две страны смотрят друг на друга через Персидский залив.

К западу от Ирана находится страна, которая одновременно является и европейской, и азиатской. Турция находится на границах арабских стран, но не является арабской страной, и хотя большая часть ее территории входит в более широкий ближневосточный регион, она старается дистанцироваться от происходящих там конфликтов.

Турки никогда не были по-настоящему признаны частью Европы своими соседями с севера и северо-запада. Если Турция - европейская страна, то границы Европы находятся по ту сторону обширной Анатолийской равнины, то есть упираются в Сирию, Ирак и Иран. С этой концепцией мало кто может согласиться. Если Турция не является частью Европы, то где же она находится? Ее крупнейший город Стамбул был признан культурным городом Европы 2010 года, она участвует в конкурсе "Евровидение" и чемпионате Европы УЕФА, в 1970-х годах подала заявку на вступление в нынешний Европейский союз, и все же менее 5% ее территории находится в Европе. Большинство географов считают, что небольшая территория Турции к западу от Босфора находится в Европе, а остальная часть страны к югу и юго-востоку от Босфора - на Ближнем Востоке (в самом широком смысле этого слова).

Это одна из причин, по которой Турция так и не была принята в ЕС. Другими факторами являются ее положение в области прав человека, особенно в отношении курдов, и экономика. Ее население составляет 75 млн. человек, и европейские страны опасаются, что, учитывая разницу в уровне жизни, вступление в ЕС приведет к массовому притоку рабочей силы. Фактором, хотя и негласным, в ЕС может быть и то, что Турция - мусульманская страна (98%). Евросоюз не является ни светской, ни христианской организацией, однако в нем ведутся непростые дебаты о "ценностях". На каждый аргумент в пользу членства Турции в ЕС находится аргумент против, и за последнее десятилетие перспективы вступления Турции в ЕС уменьшились. Это заставило страну задуматься о том, какие еще варианты могут быть выбраны.

В 1920-е годы, по крайней мере, для одного человека, выбора не было. Его звали Мустафа Кемаль, и он был единственным турецким генералом, вышедшим из Первой мировой войны с высокой репутацией. После того как победившие державы разделили Турцию на части, он стал президентом, выступая за то, чтобы противостоять условиям, навязанным союзниками, но в то же время модернизировать Турцию и сделать ее частью Европы. Были введены западные правовые кодексы и григорианский календарь, запрещены исламские государственные учреждения. Было запрещено ношение фески, латинский алфавит заменил арабскую графику, и он даже предоставил право голоса женщинам (на два года раньше Испании и на пятнадцать лет раньше Франции). В 1934 г., когда турки ввели юридически обязательные фамилии, Кемаль получил имя "Ататюрк" - "Отец турок". Он умер в 1938 г., но последующие турецкие лидеры продолжили работу по присоединению Турции к Западной Европе, а те, кому это не удалось, оказались в числе жертв государственных переворотов, совершенных военными, решившими завершить наследие Ататюрка.

Однако к концу 1980-х гг. продолжающееся неприятие со стороны Европы и упорное нежелание многих рядовых турков стать менее религиозными привело к тому, что поколение политиков начало думать о немыслимом - о том, что, возможно, Турции необходим план Б. В 1989 г. к власти пришел президент Тургут Озал, человек религиозный, и начал перемены. Он призвал турков вновь увидеть в Турции великий сухопутный мост между Европой, Азией и Ближним Востоком и страну, которая может снова стать великой державой во всех трех регионах. Нынешний президент Реджеп Тайиб Эрдоган имеет схожие амбиции, возможно, даже более значительные, но столкнулся с аналогичными препятствиями на пути их реализации. Отчасти они носят географический характер.

В политическом плане арабские страны по-прежнему подозревают Эрдогана в стремлении воссоздать Османскую империю в экономическом плане и сопротивляются тесным связям. Иранцы видят в Турции своего самого мощного военного и экономического конкурента на собственном заднем дворе. Отношения, которые никогда не были теплыми, охладились из-за того, что они находятся на противоположных сторонах в поддержке группировок, участвующих в гражданской войне в Сирии. Сильная поддержка Турцией правительства "Братьев-мусульман" в Египте обернулась неудачей, когда египетские военные совершили второй переворот и захватили власть. Отношения между Каиром и Анкарой стали ледяными.