Чтение онлайн

Турецкая элита усвоила, что набирание исламистских очков в борьбе с Израилем приводит к тому, что Израиль сотрудничает с Кипром и Грецией в создании трехстороннего энергетического альянса для освоения газовых месторождений у побережья этих стран . Угрюмое отношение египетского правительства к Турции способствует тому, что Каир заинтересован в том, чтобы стать основным потребителем этого нового источника энергии. В то же время Турция, которая могла бы воспользоваться израильской энергией, по-прежнему в значительной степени зависит от своего старого врага - России, одновременно работая с ней над созданием новых трубопроводов для поставок энергии в страны ЕС.

Американцы, встревоженные новой "холодной войной" между Турцией и Израилем, двумя своими союзниками, стремятся вновь сблизить их. США хотят улучшить отношения между ними, чтобы укрепить позиции НАТО в восточном Средиземноморье. С точки зрения НАТО, Турция является ключевой страной, поскольку она контролирует вход в Черное море и выход из него через узкую щель пролива Босфор. Если закрыть пролив, ширина которого в самом узком месте составляет менее мили, то российский Черноморский флот не сможет вырваться в Средиземное море, а затем в Атлантику. Даже пройдя через Босфор, можно попасть только в Мраморное море, а для выхода в Эгейское море, чтобы попасть в Средиземное, необходимо пройти через пролив Дарданеллы.

Учитывая массу суши, Турцию не часто считают морской державой, но она граничит с тремя морями, и контроль над этими водами всегда позволял ей считаться с силой, с которой нужно считаться; она также является торговым и транспортным мостом, связывающим Европу с Ближним Востоком, Кавказом и далее со странами Центральной Азии, с которыми ее связывают исторические, а в некоторых регионах и этнические узы.

Турция намерена находиться на перекрестке истории, даже если движение по нему порой бывает опасным. На веб-странице МИД Турции в разделе "Краткое описание внешней политики" это подчеркивается: "Афро-евразийская география, в эпицентре которой находится Турция, - это зона наиболее интенсивного взаимодействия таких возможностей и рисков". Там же говорится: "Турция полна решимости стать полноправным членом Европейского Союза в рамках своего двухсотлетнего стремления достичь наивысшего уровня современной цивилизации".

В ближайшей и среднесрочной перспективе это представляется маловероятным. Еще несколько лет назад Турция считалась примером того, как ближневосточная страна, за исключением Израиля, может принять демократию. В последнее время этот пример несколько пострадал из-за продолжающейся курдской проблемы, трудностей, с которыми сталкиваются некоторые крошечные христианские общины, и молчаливой поддержки исламистских группировок в их борьбе с сирийским правительством. Высказывания президента Эрдогана о евреях, расовом и гендерном равенстве, а также ползучая исламизация Турции вызывают тревогу. Однако по сравнению с большинством арабских стран Турция является гораздо более развитой и узнаваемой демократией. Возможно, Эрдоган и перечеркивает некоторые достижения Ататюрка, но внуки "отца турок" живут свободнее, чем кто-либо на арабском Ближнем Востоке.

Поскольку арабские страны не пережили подобной открытости и пострадали от колониализма, они оказались не готовы превратить арабские восстания (волна протестов, начавшаяся в 2010 г.) в настоящую "арабскую весну". Вместо этого они вылились в постоянные беспорядки и гражданскую войну.

Арабская весна" - это неправильное название, придуманное СМИ, которое затуманивает наше понимание происходящего. Слишком много репортеров бросились брать интервью у молодых либералов, стоявших на городских площадях с плакатами на английском языке, и приняли их за глас народа и направление истории. Так же поступали некоторые журналисты во время "зеленой революции", называя молодых студентов северного Тегерана "молодежью Ирана" и игнорируя других молодых иранцев, которые вступали в ряды реакционной милиции "Басидж" и Революционной гвардии.

В 1989 году в Восточной Европе существовала одна форма тоталитаризма: Коммунизм. В сознании большинства людей существовало только одно направление: к демократии, которая процветала по ту сторону "железного занавеса". Восток и Запад объединяла историческая память о периодах демократии и гражданского общества. Арабский мир 2011 года не имел ничего подобного и двигался в разных направлениях. Были и есть направления демократии, либеральной демократии (которая отличается от первой на сайте ), национализма, культа сильного лидера и направление, в котором многие находились все это время, - ислам в различных его обличьях, включая исламизм.

На Ближнем Востоке власть действительно исходит из дула пистолета. Некоторые добропорядочные граждане Мисураты в Ливии, возможно, захотят создать либерально-демократическую партию, некоторые даже захотят бороться за права геев; но их выбор будет ограничен, если местная де-факто власть будет расстреливать либеральных демократов и геев. В качестве примера можно привести Ирак: демократия только под названием, далеко не либеральная, и место, где людей регулярно убивают за гомосексуальность.

Вторая фаза арабского восстания вступила в свои права. Это сложная внутренняя борьба внутри обществ, где религиозные убеждения, социальные нравы, родовые связи и оружие в настоящее время являются более мощной силой, чем "западные" идеалы равенства, свободы слова и всеобщего избирательного права. Арабские страны охвачены предрассудками и ненавистью, о которых средний западный человек знает так мало, что склонен не верить им, даже если они изложены в печатном виде у него на глазах. Мы знаем о своих собственных предрассудках, которых великое множество, но часто закрываем глаза на те, что существуют на Ближнем Востоке.

Рутинное выражение ненависти к другим настолько распространено в арабском мире, что практически не вызывает комментариев, кроме как со стороны либерального меньшинства региона, зачастую получившего западное образование и имеющего ограниченный доступ к платформе средств массовой информации. Антисемитские карикатуры, перекликающиеся с нацистской пропагандистской газетой Der Sturmer, - обычное дело. Неделю за неделей шокирующие имамы получают место в прайм-тайм телепередачах.

Западные апологеты подобного поведения порой испытывают страх быть названными "востоковедами" Эдварда Саида. Они предают свои собственные либеральные ценности, отрицая их универсальность. Другие по своей наивности говорят, что подобные призывы к убийству не имеют широкого распространения и должны рассматриваться в контексте арабского языка, которому свойственны риторические полеты. Это свидетельствует о непонимании "арабской улицы", роли основных арабских СМИ и отказе понять, что когда люди, полные ненависти, говорят что-то, они это имеют в виду.

Когда Хосни Мубарак был свергнут с поста президента Египта, его действительно свергла народная власть, но внешний мир не заметил, что военные годами ждали возможности избавиться от него и его сына Гамаля, а уличный театр обеспечил им необходимое прикрытие. И только когда "Братья-мусульмане" призвали своих сторонников выйти на улицу, прикрытия стало достаточно. В Египте существовало всего три института: Национально-демократическая партия Мубарака, военные и "Братья-мусульмане". Два последних уничтожили первых, "Братья-мусульмане" победили на выборах, начали превращать Египет в исламистское государство и поплатились за это тем, что были свергнуты реальной властью в стране - военными.

Исламисты остаются второй силой, хотя и в подполье. В период расцвета антимубараковских выступлений митинги в Каире собирали несколько сотен тысяч человек. После падения Мубарака, когда радикальный проповедник "Братьев-мусульман" Юсуф аль-Карадави вернулся из изгнания в Катар, приветствовать его вышло не менее миллиона человек, но мало кто из западных СМИ назвал это "гласом народа". У либералов не было ни единого шанса. Нет их и сейчас. И не потому, что жители региона радикальны, а потому, что если вы голодны и напуганы, а вам предлагают либо хлеб и безопасность, либо концепцию демократии, то выбор сделать несложно.

В бедных обществах, где мало подотчетных институтов, власть принадлежит бандам, маскирующимся под "милицию" и "политические партии". Пока они борются за власть, иногда подбадриваемые наивными западными единомышленниками, гибнет множество невинных людей. Похоже, что так будет в Ливии, Сирии, Йемене, Ираке и, возможно, в других странах еще долгие годы.

Американцы стремятся сократить свои политические и военные инвестиции в регион в связи с уменьшением потребностей в импорте энергоносителей . Если они уйдут, то Китай и, в меньшей степени, Индия, возможно, будут вынуждены принять участие в этом процессе в равной пропорции с потерей интереса США. Китайцы уже являются крупными игроками в Саудовской Аравии, Ираке и Иране. Этот сценарий имеет глобальный характер и будет определяться в канцеляриях столиц великих держав. На местах же игра будет вестись воображением, желаниями, надеждами и потребностями людей, их жизнями.