Чтение онлайн

Саныч сообщил, что должен немедленно вылететь в Ленинград по очень важным делам и с удовольствием возьмет меня с собой. Я, конечно же, согласилась. Поселились мы в Астории, и каждое утро, вставая с постели, я смотрела на величественный Исаакиевский собор. Сан Саныч снял номер интерлюкса и по его просьбе я говорила исключительно по-английски. Меня это несколько удивило, но не составило большого труда, так как я владею языком в совершенстве. Потом я поняла, что у него была своя игра, и он выдавал меня за иностранку. Несколько раз мы были на великосветских приемах, на роскошных дачах, в особняках. Но райская жизнь продолжалась недолго. Через несколько дней после приезда Сан Саныч исчез. Он испарился буквально на одном из приемов. Я помню, что к нему подошел какой-то мужчина и…

Тут Елена Николаевна замялась. Глаза ее испуганно заблестели. Зотов удивленно посмотрел на женщину. Наконец она пришла в себя.

— Извини, я отвлеклась.

— Ничего-ничего, продолжай.

Елена Николаевна еще несколько мгновений помолчала и, видимо, собравшись с мыслями, продолжила:

— В общем, после разговора с неизвестным мужчиной Сан Саныч исчез, и я, кажется, знаю, кто был этим неизвестным.

Зотов вопросительно посмотрел на Бортник. Он вдруг почувствовал, что стоит на пороге новой тайны.

— Этим мужчиной был Саблин, — наконец выговорила она.

Дмитрий Николаевич закашлялся. "Черт возьми! — подумал он. — Не много ли для одного полковника?"

— Да, это был он, — уверенно сказала Елена Николаевна. — Еще при первой встрече в Москве мы поняли, что знаем друг друга, но не могли вспомнить, где именно встречались. Теперь я вспомнила.

— А ты уверена, что он не вспомнил об этом первым?

Елена Николаевна пожала плечами и взволнованно посмотрела на майора.

— Все может быть. На торжественном вечере в день нашего приезда он как-то странно смотрел на меня. Я тогда не поняла его взгляда, но теперь мне все ясно. На вечере здесь и на приеме в Ленинграде я была в одном и том же платье. Он вспомнил меня, я в этом уверена.

Майор задумчиво покачал головой:

"Так вот почему полковник подставил Лену, хотя она со своим зондированием к тому времени уже не представляла опасности. Он боялся, что она вспомнит его."

— Что было дальше?

— Я прожила в гостинице до тех пор, пока не закончился срок оплаты. Сан Саныч так и не появился, а денег для дальнейшего проживания в апартаментах у меня, естественно, не было. Я улетела в Москву. Через два дня по возвращении домой ко мне пришел милиционер. Он расспрашивал о Сан Саныче, о его знакомых, но я ровным счетом ничего не знала. Я ему так и сказала.

— А он?

— Он вошел в мое положение и обещал не заносить мою фамилию в протокол. Со своей стороны милиционер просил так же помалкивать обо всем случившемся, и вообще, забыть о существовании Сан Саныча в моих же интересах. Я была рада, что так легко отделалась.

Зотов задумался. Не нравились ему все эти случайности и добрые милиционеры. Он твердо верил, что в этой жизни все закономерно, все подчинено чьей-то невидимой твердой воле.

— А ты уверена, что к тебе приходили из милиции? — спросил Зотов после некоторого молчания.

— Он был в форме и показал удостоверение.

— Ты запомнила фамилию?

— Бог с тобой! Конечно, нет, я так перепугалась!

Дмитрий Николаевич улыбнулся, как улыбаются наивным несмышленым детям:

— Я думаю, ты ошиблась. Ни один сотрудник не возьмет на себя ответственность умалчивать твою фамилию, зная, что ты работаешь в "системе". Если, конечно, он не имеет собственного интереса. Скорее всего, это был один из банды, может быть, даже из управления МВД. Он решил выяснить, знаешь ли ты что-нибудь. Прости, но твое святое неведение оказалось решающим, и они оставили тебе жизнь. Хотя подобная доброта не в — правилах этих ребят. В твою пользу сыграло и то обстоятельство, что лишний труп, да еще человека из системы КГБ — это лишняя головная боль для банды. Ты действительно легко отделалась!

Новые сведения, полученные от Бортник, несколько поколебали уверенность Зотова в связях Кудановой и Саблина. Получалось, что у полковника были и свои причины убрать Елену Николаевну.

"Нет, — думал майор, напрягая всю свою интуицию, — я слишком хорошо знаю Саблина. Без связи с Кудановой он ни за что не возглавил бы группу захвата. Чтобы подставлять свою голову под пули, должна быть очень веская причина, и таковой является их совместная деятельность. Саблин понимает, что если накроется Вера Александровна, то автоматически и ему придет конец. Что же касается Лены и Черкова — то это действительно стало для полковника удачным стечением обстоятельств."

Из санчасти Зотов прошел к Мизину. Профессор полулежал в кресле о чем-то задумавшись.

— Здравствуйте, Сергей Иванович. Меня очень волнует состояние Бортник.

Профессор покачал головой и вздохнул:

— Меня тоже. Я попытался частично блокировать ее память, но, видимо, на каком-то уровне сознания, вернее, подсознания что-то осталось, какие-то следы программы или ее интерпретация, образовавшаяся в больном мозге.

— И что же, ничего нельзя сделать? Неужели эти сны так и будут преследовать ее всю жизнь?

Мизин пожал плечами:

— Думаю, что нет. Я сейчас изучаю разработку Черкова и выяснил, что профессор использовал своеобразный гибрид, состоящий из "фильмов ужасов" и нашей методики "одурачивания". В итоге получилась очень компактная и быстродействующая программа, в отличие от предыдущей, рассчитанной на несколько дней. Я думаю. мне удастся найти противоядие, несмотря на то, что Черков использовал особый метод проникновения в клетки мозга.

— Значит, Лена видела все, как в кино?

— Нет, конечно, нет, — Мизин покачал головой. — Это намного сложнее, так как "ужасы" воспринимались не зрением, слухом или осязанием, а зарождались в самом мозгу. Попросту говоря, определенные сигналы воздействовали на соответствующие отделы мозга и вызывали у нее больное воображение. В том и заключается вся хитрость, что зараза сидит в самом человеке. Как таковой информации, что именно должен видеть пациент, сигналы в себе не несут. Они лишь возбуждают мозг, и тот начинает усиленно действовать. Даже обычного человека иногда посещают кошмары, а если этот человек еще и видит все это в жизни, то можете себе представить, какие ужасы возникали в голове Елены Николаевны, учитывая специфику ее работы.

— Это повлияет на ее психику в будущем?

— Кто знает. Если бы ей удалось выйти из "системы" или хотя бы сменить разработки.

Майор криво усмехнулся. Бортник могли оставить в покое только в том случае, если все медицинские светила дали бы однозначное и категорическое заключение: "к работе непригодна". Но никто такого заключения не даст, ведь Елена Николаевна практически здорова.

— Я попробую полечить Лену нетрадиционными методами, — продолжал Мизин. — Я же колдун.

— А хуже не станет?