Чтение онлайн

Она лежала, уставившись в потолок, и мысленно перебирала вчерашний вечер. Выступление, которое, против всех ожиданий, прошло на ура. Ужин, затянувшийся далеко за деловые рамки. И тот дурацкий, проклятый лифт. Его рука на ее локте в темноте. Краткое, но обжигающее прикосновение, от которого до сих пор бежали мурашки по коже. И его взгляд в коридоре… полный какого-то немого вопроса и той же растерянности, что клубилась сейчас в ней самой.

«Черт возьми, Орлова, — мысленно отчитала она себя, срываясь с кровати. — Соберись. Это Бармин. Тот самый Узурпатор, который хотел пустить твой отдел под нож. Который называл людей «балластом». Который довел тебя до заявления на увольнение. Одна поездка, один более-менее человеческий разговор — и ты уже готова забыть всё? Алкоголь, дождь и общая социальная изоляция — плохие советчики».

Она приняла душ, намеренно включив воду похолоднее, и облачилась в свой доспех — безупречный серый костюм, который делал ее старше и строже. Макияж — сдержанный, только чтобы скрыть следы бессонной ночи. «Грымза» должна была вернуться в свой привычный облик.

План на день был простым: позавтракать в номере (избегая ресторана, где мог оказаться он), дописать отчет по конференции для Семеновой и успеть на вечерний рейс обратно в Москву. Никаких контактов. Никаких случайных встреч. Только бизнес.

Судьба, впрочем, как всегда, имела на этот счет свое мнение. И его мнение выражалось в виде стука в дверь ровно в 10:07.

Лариса вздрогнула, чуть не расплескав только что налитый кофе из крошечной отельной чашки. «Горничная? Слишком рано. Посыльный? Я ничего не заказывала».

— Кто там? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал сухо и неприступно.

— Это Бармин, — прозвучало из-за двери. Его низкий баритон, казалось, заставлял вибрировать даже массивную деревянную дверь. — У меня к вам документы по вчерашнему выступлению. Елена Петровна уже запросила итоговый отчет.

Лариса закатила глаза. «Конечно. Он не может просто прислать их на почту. Он должен лично явиться, как Цезарь, вернувшийся в Рим» . Мысль не пустить его мелькнула и тут же угасла. Это было бы по-детски. И… странно, признаться, она ему не подчинялась.

Она открыла дверь. Глеб стоял на пороге, такой же огромный и неудобный, как всегда. На нем был темный костюм, но без пиджака, только жилет и рубашка с расстегнутым верхним пуговицей. В руках он держал планшет и пару распечатанных листов.

— Войдите, — произнесла Лариса, отступая и пропуская его в номер. Воздух сразу же наполнился его запахом — дорогого парфюма с нотками сандала и чего-то острого, мужского. И кофе. От него пахло кофе.

Она почувствовала внезапный приступ абсурдной неловкости. Они стояли в ее номере. На кровати лежала ее пижама (строгая, шелковая, темно-синяя, слава богу). На столе — ее ноутбук, косметичка и тот самый несчастный кофе. Это было ее личное пространство, куда он вломился со своим деловым видом.

Глеб, казалось, испытывал схожие чувства. Он окинул взглядом комнату — бегло, ненавязчиво, но Лариса поймала этот взгляд. Он заметил пижаму. И чуть отвел глаза.

— Я внес правки в финальную версию нашего совместного доклада, — он протянул ей листы. Его пальцы слегка задели ее, и она снова почувствовала тот самый разряд. — Добавил цифры по итогам второго квартала, они хорошо ложатся в нашу концепцию.

Лариса взяла листы, сделала вид, что изучает. Правки были, как всегда, жесткими, точными и… уместными. Черт возьми, но его стратегическое мышление было безупречным.

— «Существенное повышение лояльности»? — процитировала она его правку. — Это сильно пахнет казенным оптимизмом. Мы же договорились на «стабилизацию и рост на 15%». Цифры убедительнее.

— Елена Петровна любит глаголы «повысить» и «увеличить», — парировал Глеб. — Она считает «стабилизацию» синонимом «застоя». Я просто говорю на ее языке.

— Подлизываетесь, Глеб Викторович? — не удержалась Лариса, поднимая на него глаза.

— Называйте это стратегической адаптацией под целевую аудиторию, — в его глазах мелькнула знакомая искорка. Та самая, что была в баре. — Или вы предпочитаете, как в старом анекдоте, «справедливо долбить лбом в стенку, вместо того чтобы обойти ее и добиться цели»?

Лариса фыркнула, стараясь скрыть улыбку.

— Мой лоб еще ни разу не подводил меня в спорах с глухими стенами.

— Тогда мне вас искренне жаль, — он сделал шаг ближе, чтобы посмотреть на документ у нее в руках. Его плечо почти касалось ее плеча. — Это неэффективное использование ресурсов. Особенно такого ценного.

Он сказал это тихо, почти интимно. Играл он или говорил всерьез? С Барминым это было никогда не понятно. Лариса почувствовала, как по спине пробежал противный, предательский трепет.

— Мой лоб — это мой личный ресурс, и я распоряжаюсь им как хочу, — отрезала она, отходя к столу и делая вид, что ищет ручку. Ей нужно было расстояние. Немедленно.

— Как знаете, — он развел руками, и в его позе читалась театральная покорность. — Тогда предлагаю компромисс. Пишем: «Добились значительного роста лояльности, что подтверждается стабилизацией кадров и увеличением соответствующих показателей на 15%». И ей хорошо, и цифры на месте.

— Звучит как описание стирального порошка, но… ладно, — сдалась Лариса. Она нашла ручку и села, чтобы сделать пометку. — Только давайте уберем «соответствующих». Это слово-паразит. Оно не несет смысла, только воду.

— Согласен, — кивнул Глеб. Он подошел и встал рядом, смотря через ее плечо. — Вы прирожденный редактор, Лариса Дмитриевна. Жаль, что ваш талант пропадает на исправление моих корявых формулировок.

— Кто-то же должен, — буркнула она, чувствуя, как нагревается от его близости. Она сконцентрировалась на буквах, стараясь не дышать его парфюмом, не чувствовать исходящее от него тепло. — Ваш стиль иногда напоминает не стенограмму, а набор боевых команд для штурма замка.

— А вы предпочитаете дипломатические ноты? — он облокотился о спинку ее стула, и его рука легла рядом, на стол. В сантиметре от ее руки.

— Я предпочитаю ясность, — ее голос дрогнул. Она убрала руку, будто обжегшись. — Без прикрас и милитаристских метафор.

— Скучновато, — заметил он. В его голосе снова зазвучала та самая, опасная игра. — Но, возможно, в чем-то вы правы. Иногда прямой штурм — не лучшая тактика.

Он замолчал. Тишина в номере стала густой, налитой невысказанным напряжением. Дождь за окном усиливался, стуча по стеклу мерным, гипнотизирующим ритмом. Лариса не двигалась, чувствуя каждой клеточкой своего тела его близость. Она знала, что стоит ей обернуться — и их лица окажутся в сантиметрах друг от друга.