Чтение онлайн

Лариса отхлебывала воду из пластикового стаканчика, чувствуя, как адреналин окончательно покидает ее тело, оставляя после себя приятную мышечную усталость и легкую опустошенность. Ее взгляд скользнул по Глебу. Он сидел, отодвинув свой кусок пиццы, и крутил в руках iPhone, делая вид, что проверяет почту. Но его взгляд был расфокусированным, а пальцы слегка постукивали по столу — верный признак того, что он не там, а здесь, и это его не на шутку беспокоило.

«Сидит, как инопланетянин, заброшенный на враждебную планету «Подросток». Бедный, он, кажется, не знает, что делать с собственным сыном вне режима «опрос об успеваемости». И с чего это я его вдруг «бедным» назвала? Сказывается нервное потрясение. Надо срочно привести мысли в порядок. Лучше подумаю о том, как отстирать воск от паяльника с этого дорогого пальто. Или не надо… Пусть остается как боевой шрам».

Глеб тем временем ловил себя на том, что краем глаза наблюдает за Ларисой. Не за «Грымзой» — начальником отдела кадров, его личным Мордором в юбке. А за женщиной, которая только что на его глазах паяла провода, успокаивала истеричную дочь и гипнотизировала завуча с легкостью опытного спецагента. Ее макияж был смазан, волосы выбились из хвоста, а на щеке красовалась забавная полоса пыли. Она выглядела… настоящей. И от этого как-то неловко свело желудок.

«Черт. Она же весь день на ногах. И с санитарами этими воевала, и сюда примчалась… А я ей даже спасибо нормально не сказал. Сказал «не за что». Идиот. Надо было что-то сказать. Что? «Благодарю вас, Лариса Дмитриевна, за оперативные действия в условиях чрезвычайной ситуации, связанной с падением портативного компьютера»? Звучит как отчет о ЧП. Лучше промолчать. Да, точно, промолчу».

Он сделал особенно сосредоточенное лицо, уставившись в экран телефона, где уже висело семнадцать пропущенных звонков от «Восток-Капитала».

— Пап, — голос Артема прервал его молчаливое страдание. — Спасибо за пиццу. И за… ну, за все.

Глеб вздрогнул и отложил телефон, словно пойманный на чем-то предосудительном.

— Пустяки, — отмахнулся он. — Главное, что проект защитили.

— Да, мы бы не справились без вас, — добавила София, смотря на Ларису с обожанием. — Мама, ты была просто огонь! Как ты этого завуча уговорила? Ты ей что, денег предложила?

Лариса фыркнула.

— Дорогая, некоторые вещи не покупаются за деньги. Они покупаются за обещание профинансировать новый компьютерный класс и секцию робототехники. Это называется «стратегическое инвестирование в будущее».

Глеб неожиданно крякнул — это был самый настоящий, глухой звук, нечто среднее между смешком и покашливанием. Все взгляды устремились на него. Он смущенно поправил галстук, которого на нем не было.

— Это… эффективно, — произнес он, изо всех сил стараясь сохранить серьезность.

— Я всегда стремилась к эффективности, Глеб Викторович, — парировала Лариса, поднимая стакан с водой в тосте.

Неловкая пауза повисла снова. Благодарность витала в воздухе, как запах пиццы, но никак не могла оформиться в слова.

Глеб сделал над собой усилие. Он посмотрел на Ларису прямо и сказал, глядя куда-то в район ее левого уха: — Вообще… я должен признать. Ваша… оперативность. И находчивость. Они… помогли. Спасибо.

Он выпалил это одним духом и тут же потянулся за своим стаканом с водой, сделав вид, что у него пересохло в горле.

Лариса смотрела на него с легким удивлением. Она ожидала чего угодно — сарказма, колкости, высокомерного кивка. Но не этой неловкой, почти детской искренности. Это было так непохоже на «Узурпатора», что на мгновение сбило ее с толку.

Она отложила свой стакан.

— И ваша способность мгновенно мобилизовать ресурсы… тоже пригодилась, — ответила она, к собственному изумлению. — Не каждый может организовать удаленную техподдержку уровня ЦРУ за пять минут. Так что… пожалуйста. И вам спасибо.

Они кивнули друг другу, быстро и одновременно, как две марионетки, и тут же отвели взгляды. Артем и София переглянулись и синхронно ухмыльнулись.

— Вы знаете, — сказала София, ловя момент, чтобы разрядить обстановку. — Это вообще похоже на нас? Я — паникую и плачу, Артем — молча уходит в себя и генерирует гениальные, но запоздалые планы. Мы же просто клоны!

— София! — попыталась ее остановить Лариса, но было поздно.

— Это правда, — неожиданно поддержал Артем, наклоняясь к своему куску пиццы. — Папа сначала все сломал бы молотком, а потом бы стал искать решение. А Лариса Дмитриевна… — он запнулся, подбирая слова.

— Лариса Дмитриевна сначала составила бы подробный план по устранению поломки с учетом всех норм Трудового кодекса и техники безопасности, — закончил за него Глеб. И снова в его голосе прозвучала та самая легкая, незлая ирония.

Лариса подняла бровь.

— А вы, Глеб Викторович, прежде чем бить молотком, провели бы совещание с акционерами, чтобы получить одобрение на удар.

На этот раз они смотрели друг на друга, и в углах их глаз заплясали чертики почти что дружеского подтрунивания.

— Упрямство, — вдруг сказала Лариса, задумчиво крутя стакан в руках. — Упрямство у них обоих просто титаническое. Если София что-то задумала, ее кавалерией не возьмешь. Только хитростью и логикой.

— Артем — тоже, — кивнул Глеб, и в его голосе впервые прозвучала не привычная гордость, а что-то вроде усталого признания. — Он может биться головой об стену, доказывая свою правоту, даже если она очевидно ошибочна. Пока сам не убедится.

— Да мы просто самые упрямые люди на планете! — рассмеялась София. — Это, наверное, наследственное.

Наступила пауза, но на этот раз теплая и задумчивая. Они смотрели на своих детей — таких разных и таких похожих умом, упрямством, этой странной смесью ранимости и несгибаемой воли.

— Подростковый возраст, — вздохнула Лариса, больше не обращаясь лично к Глебу, а просто констатируя факт вслух. — Иногда мне кажется, что проще управлять многотысячным коллективом, чем одним тринадцатилетним ребенком. По крайней мере, со взрослыми можно апеллировать к логике и деньгам.

— С деньгами — да, — согласился Глеб, тоже глядя в пространство. — А с логикой… С Артемом иногда можно говорить только на языке кода. Или молчания. Он уходит в себя, и дверь захлопывается. Не знаешь, то ли оставить его в покое, то ли ломиться в эту дверь с тараном.

Лариса кивнула, и ее взгляд стал понимающим.

— София — наоборот. Она устраивает истерику, хлопает дверью, но дверь-то никогда не закрывается насовсем. Она ждет, что ты за ней побежишь, будешь уговаривать. А если не бежишь — обижается еще сильнее. Это тоже своего рода манипуляция.

— Эффективная? — спросил Глеб с искренним интересом.

— Иногда — да, — признала Лариса с легкой улыбкой. — Особенно когда я очень устаю и у меня сдают нервы. Проще уступить, чем выдерживать осаду.