Чтение онлайн

Вот где было бы весело провести вечер. Вместо душного зала, забитого директорами и хирургами, вместо шепота у аукционных лотов и прищуренных взглядов на толщину стейка — быть здесь. Уютно устроиться с Колтом в углу, музыка настолько громкая, что ему пришлось бы наклоняться ко мне, чтобы что-то сказать. Я бы спряталась под его большой рукой, позволив ей тяжело лежать на моем плече, пока мы неторопливо пьем и забываем про все на свете.

Сзади раздалось приглушенное покашливание, и я резко обернулась к туалету для женщин.

Я потянула за ручку, приоткрыла дверь, и свет вспыхнул, освещая маленькую уборную с одной кабинкой. Я задержала дверь на секунду, пока Колт вошел следом, проверил, не видел ли нас кто-то, закрыл за собой и повернул замок.

Я наблюдала за его отражением в зеркале, делая вид, что занята. Включила воду, вымыла руки, вытерла их бумажным полотенцем. Достала помаду, словно заново подкрасилась, хотя алый цвет держался идеально.

Наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, проверила, нет ли на волосах пуха или торчащих прядей. Улыбка сама тронула мои губы, когда я услышала, как Колт недовольно пробормотал что-то себе под нос.

Его руки обхватили мои бедра и резко притянули к себе, прижав спиной к его груди так неожиданно, что я вскрикнула.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, наклоняясь и жадно целуя место между моей шеей и плечом.

Я закинула руку назад, обхватила его за шею, прижимая его губы к коже сильнее, и все тело откликнулось дрожью. Его рот скользнул вверх по шее, к линии челюсти, и замер у моих губ.

К черту помаду. Я развернулась и притянула его к себе, проводя ладонями по его шее, зарываясь пальцами в волосы у висков, зная, что все растреплю, но не в силах остановиться. Каждый раз, когда он рядом, мне хочется большего. Еще поцелуя. Еще сильнее. Он никогда не бывает достаточно близко, чтобы затянувшаяся пустота внутри меня исчезла. И, боже, как же я не хочу, чтобы этот момент когда-нибудь наступил. Я не хочу проснуться однажды и понять, что мне больше не нужен его поцелуй, его руки, обнимающие меня ночью.

Колтер Эндрюс стал моей зависимостью, и я отдала бы почти все ради еще одной дозы.

Его ладони скользнули вниз по моей спине, крепко обхватили бедра и легко усадили меня на раковину. Я пискнула, поправляя ткань платья, отводя ее в сторону, чтобы разрез, приличный на ногах, превратился в откровенный, почти открывая край белья.

Он сделал шаг ближе, вставая между моих ног, и, оказавшись грудью к груди, заметно расслабился.

— Что случилось? Ты сегодня особенно мрачный.

Я снова запустила пальцы в его волосы, несколько раз взъерошила их так, как люблю, а потом аккуратно пригладила, возвращая все на место. Если кто-то из нас выйдет из туалета с видом «будто только что», нам не поздоровится. Пришлось оторвать руки от его волос и обвить ими его галстук, медленно пропуская мягкий шелк между пальцев, снова и снова повторяя этот жест.

— Сегодня для меня — худшее издевательство, — процедил он сквозь зубы.

Я усмехнулась.

— Хочешь сказать, обсуждать программы повышения качества под бокал дорогого виски — не твой идеальный вечер?

Он шумно выдохнул.

— Еще бы. Но я не об этом.

Я подняла глаза к его лицу и заметила, как пристально он смотрит на меня.

— Тогда о чем? — я потянула его ближе за галстук и закинула каблуки на его ноги. — Что не так, ты в порядке?

Он опустил лоб к моему, потом снова коснулся губами моего плеча.

— Это пытка — быть здесь с тобой, но не иметь права быть с тобой. Я ненавижу, что ты выглядишь вот так, — он отстранился и провел рукой по моему платью, по мягкому бархату на ребрах, большим пальцем скользнув по вырезу на груди. — Ты выглядишь так, а я должен делать вид, что не замечаю. Я не могу подойти к тебе через зал и обнять. Я вынужден смотреть, как ты смеешься над шутками Мартина, а не моими.

— Для справки, — перебила я, — мы с Мартином как раз обсуждали, какой ты сексуальный в этом костюме, так что можешь гордиться.

Его нахмуренные брови чуть разгладились, но ненадолго.

— Я не могу целовать тебя и шептать всякую чушь о том, что доктор Джонсон пахнет мазью для суставов и леденцами от кашля, и постоянно лезет слишком близко.

Я рассмеялась, потянула его за галстук и поцеловала мягко, оставив след помады, тут же убрав его пальцем.

— Мне он даже симпатичен, этот старина Джонсон.

Он недовольно пробормотал:

— Я бы терпел его плевки на своем лице куда спокойнее, если бы ты стояла рядом. Если бы мог, делая вид, что слушаю его, держать тебя за бедро и время от времени незаметно сжимать твою попу.

Его темные глаза прожигали меня. Его ладони переместились на мои бедра, наткнулись на пластиковый корпус моего инсулинового насоса — он очертил его пальцем, потом провел руками к талии, по спине, к плечам, остановившись на шее. Большие пальцы подняли мой подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Я ненавижу, что у меня есть самая красивая девушка на свете, лучшее, что со мной случалось, и мне приходится скрывать ее.

Я резко вдохнула, чувствуя, как глаза защипало от его слов. Сдержала слезы, прочистила горло, не зная, как сказать ему, что я полностью и без остатка в его власти.

— Осторожнее, доктор Эндрюс, продолжишь в том же духе и рискуешь влюбить в себя девушку, — прошептала я.

Я дала ему легкий повод пошутить, но он не воспользовался.

— А разве это так плохо? — шагнул он ближе, наши губы почти соприкоснулись. — Разве плохо, если такая девушка, как ты, влюбится в такого парня, как я?

Его губы скользнули по моим, слова прозвучали шепотом. Еще один поцелуй — легкий, едва ощутимый, щекочущий. Он отстранился всего на долю, чтобы взглянуть в мои глаза.

— Разве плохо?

Я не ответила, и он поцеловал меня снова, на этот раз глубже, настойчивее. Я втянула воздух, разжала пальцы на его галстуке и обвила его шею руками.

— Я не могу придумать ничего, чего бы хотела больше, — призналась я наконец.

Мои слова словно сорвали с него тормоза, и он наклонил меня так далеко, насколько позволяла маленькая раковина. Мы целовались, как подростки, прячась от родителей. Что забавно, ведь именно этим мы и занимались. Глупо, что двое взрослых, счастливых и согласных на все, должны скрывать свои отношения из-за моего отца. Но в его руках — возможность разрушить все, чего мы добивались.

С каждым днем все отчетливее ощущается приближение момента, когда мне придется улетать обратно в Африку. Мы с Колтом не обсуждали, что будет дальше.

Сначала я думала, что смогу отнестись к этому легко. Что проведу несколько месяцев в объятиях самого горячего мужчины, которого когда-либо встречала, а потом просто махну рукой на прощание.

Я не ожидала встретить того, кто заставит меня чувствовать себя нужной, любимой просто за то, какая я есть. Кто заботится обо мне, боится, что со мной что-то не так, хочет облегчить груз, с которым я живу. Кто сделал это время не просто терпимым, а таким, что теперь трудно представить свою жизнь где-то еще.