Чтение онлайн

Ричард снимает очки, медленно массируя пальцами глаза.

— В последнее время слишком много всего в голове.

— Хочешь поделиться?

Он продолжает тереть глаза еще пару секунд, затем качает головой и возвращает очки на место.

— Бюрократическая чушь, ничего важного. Что привело тебя, сынок?

Я глубоко вдыхаю.

— Хотел поговорить о Аннализе.

Лицо Ричарда остается непроницаемым, и я воспринимаю это как шанс продолжить.

— Как ты знаешь, она невероятная женщина. Я наблюдал, как она растет как человек и как хирург за последние полгода, и с каждым днем восхищаюсь ею больше.

— Знаю, — медленно тянет он. — Она моя дочь, помнишь?

Он произносит это неторопливо, подчеркнуто, словно чувствует, куда я клоню, и напоминает мне о моем месте.

Я киваю.

— Скажу сразу: я испытываю к вам огромное уважение, Ричард. Я никогда не сделал бы ничего, что могло бы причинить боль вам или кому-то из близких, и это в первую очередь касается Анни.

Прозвище само слетает с губ, и я вижу, как понимание застывает на его лице. Он откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди, и в комнате будто холодает.

Я открываю рот, чтобы продолжить, но он поднимает руку, останавливая меня.

— Давайте я прерву вас здесь, доктор Эндрюс, — его голос леденит кровь. — У меня есть четкий план для моей Аннализы. И в нем нет места пустой трате времени за границей и неразумным прихотям. Но и оставаться здесь, превращая хирургию в всю свою жизнь, профессиональную и личную, она тоже не должна. — Его взгляд прожигает меня. — И я всегда добиваюсь своего.

Я отступаю на шаг, скрещиваю руки на груди. Смысл его слов доходит до меня. Он все так же хочет, чтобы она ушла из хирургии, чтобы вернулась в город, чтобы устроила жизнь, далекую от того, что представляю я. Кто-то с девяти до пяти, с тихим домом и ужинами по вечерам. Кто-то, кто поклонится ему как тестю. Он может называть меня сыном и доверять мне на операционном столе, но ясно одно — он не видит меня рядом с его дочерью.

— Как отец, ты должен учитывать, чего хочет она. Она взрослая, Ричард, — его глаза вспыхивают от моей дерзости. — Если она хочет закончить ординатуру в Compassion Cruises, это ее выбор. И она вольна быть с тем, кто делает ее счастливой. А, — я делаю паузу, ставлю руки на бедра, — тот, кого она выбрала, готов поддерживать ее мечты, даже если это значит, что она будет далеко.

Я выравниваю дыхание, стараясь выглядеть уверенным. За эти месяцы я изменился — из человека, которому поручили разрушить ее карьеру, стал мужчиной, который хочет, чтобы она росла. Ричард, похоже, это замечал, его вопросы становились жестче, взгляд пристальнее.

Он откидывается в кресле, достает шелковый платок и начинает методично протирать линзы очков. Тишина растягивается, становится неуютной. Наконец на его лице появляется почти зловещая улыбка. Он возвращает очки, аккуратно складывает платок и убирает его в карман.

Он отодвигается от стола, закидывает ноги на столешницу, поза выглядит расслабленной, но меня только напрягает.

— Ты не знаешь, что значит иметь семью, Колт. Настоящую семью. Ту, что рядом, пока ты взрослеешь, что видит твои ошибки и успехи, — он делает паузу, но я не реагирую. — У тебя не было серьезных отношений, нет детей. Ты не можешь понять, на что я готов пойти ради будущего Аннализы.

— Ради ее будущего или ради того, что хочешь ты?

— Она молода. Она глупа. Она уже показала, что умеет делать неправильный выбор. — Последнюю фразу он сопровождает кивком в мою сторону, и я чувствую, как надежды начинают осыпаться.

Пальцы впиваются в бедра, руки дрожат.

— И ты готов сделать это за нее? Забрать у нее мечту? Скажи, Ричард, — я облизываю губы, — как и зачем ты вообще убрал ее финансирование? Я уже не верю, что это было ради ее блага.

Он смеется коротко, неожиданно.

— Я делал и похуже ради куда меньшего, — отвечает он. — Я не добился того, что имею, сюсюкаясь и подыгрывая чужим мечтам. Я ставлю приоритеты.

— И что для тебя приоритет? Точно не семья. На твоем месте я бы поддержал талантливую дочь, дал бы ей шанс развиваться, показал бы, что верю в нее. А ты собираешься совершить ошибку, о которой пожалеешь.

Он проводит языком по щеке, потом по зубам, шумно втягивает воздух.

— Вот почему я решил, что ты не подходишь на роль руководителя.

Меня словно ударили. Я отшатываюсь, будто он физически сжал мне горло. И ведь надо было догадаться: если он готов разрушить мечту собственной дочери, то почему я должен думать, что со мной будет иначе?

Почти пятнадцать лет нашей работы, ночные смены, наставничество — для него это ничего не значит. Я был пешкой. Слова Аннализы той давней ночи отзываются эхом. Он видел во мне слабость и воспользовался ей.

— Если только… — голос Ричарда прорезает мои мысли. — Если только ты готов признать свою ошибку и исправить ее.

Я застываю, едва дыша, не зная, могу ли вообще задать вопрос.

— Докажи, что ты тот мужчина, которого я воспитывал. Что все эти годы не прошли зря. — Он делает паузу, прежде чем добавить: — Оставь ее. Уйди. Прекрати все, что у вас есть, и пусть этот разговор останется между нами. Тогда я пересмотрю все.

— Ты пересмотришь ее финансирование?

Он слегка пожимает плечом, небрежно.

— Возможно. И тебя снова включу в список кандидатов на пост.

В жизни было всего два момента, когда я ощущал себя на перепутье. Когда отец попал в тюрьму, а мать умерла, я был на грани. Был рядом с кузеном, и хотелось просто сдаться — алкоголь, наркотики, саморазрушение казались легче, чем жизнь. Но я выбрал другое: учебу, книги, работу, чтобы стать лучше, чем мой отец.

Второй момент настал на первом году ординатуры, когда я сомневался во всем. Я спрашивал себя, хватит ли ума и сил выдержать длинные смены и стресс. Смогу ли я когда-нибудь взять ответственность за чужую жизнь на операционном столе.

Я сомневался во всем, что знал, до того дня, как встретил Ричарда. Как бы Аннализа ни считала, но он научил меня всему. Он дал мне силы и уверенность, чтобы выжить в этих изнурительных сменах. Сидел со мной ночами, слушая, как я разбираю исследования, и устраивал допросы по сложным случаям. Он учил меня, как инвестировать деньги, чтобы приумножить их втрое. Именно он первым сказал, что, возможно, я подхожу на должность заведующего хирургией. С тех пор он брал меня на каждое заседание совета, на все эти угодливые благотворительные ужины, словно готовил к тому, что однажды я займу его кресло.

И теперь эта последняя мечта у него в руках, и он держит ее прямо передо мной.

Если я соглашусь, если я откажусь от самой потрясающей женщины, которую когда-либо встречал, в каком-то смысле мы все получим, чего хотим. Ричард профинансирует ординатуру Анни, и она сможет провести два года у берегов Африки, помогая тем, кто ей дорог. Она сможет прожить свою мечту. Это то, чего она хочет, чего заслуживает, и я хочу этого для нее так сильно, что готов рискнуть всем. Я бы отдал ей это, не думая о своем будущем.