Чтение онлайн

– …охотнорядцы – неплохие ребята, но приструнить под это дело и их не помешает, – закончив, сидящий напротив Михаила Фридриховича штабс-ротмистр откинулся на спинку кресла.

– Так мы и планировали, – кивнул, выслушав доклад Дейнеки, генерал. – Но есть другой вариант. – Он повернулся к третьему из присутствующих в кабинете полноватому кавказцу: – Изложите.

Невысокий офицер снял пенсне, и, протирая стеклышки бархатной тряпочкой, вежливо заговорил:

– Александр Александрович, – ротмистр надел пенсне и чуть поклонился в сторону Дейнеки, – подготовил великолепный план прикрытия. Но его программа сама по себе влечет опасность. Списав ликвидацию на крайне правых, мы вызовем волну возмущения их действиями, а наряду с тем волну сочувствия к их жертвам. А «невинными жертвами черносотенцев» тут же станет не один Джугашвили, а все левые, и дозволенные и возбраненные. Да и палачами назовут не только лавочников с Охотного, но и «реакцию» вообще.

Генерал кивал в такт рассуждениям. Шесть лет назад, услышав от Гумилева о дерзко работавшем по Закавказью жандарме, он лично вытащил Берию из Тифлиса в столицу, и сейчас тот старался, оправдывая доверие.

– С другой стороны, – продолжал докладчик, – озвучив через прессу не информацию даже, а только слух о причастности к «жестокому и подлому» убийству «видного деятеля» России самих социалистов, мы в народном мнении похороним левые партии. На весьма-а долгий срок.

– У них нет мотива, – перебил его Дейнека. – Никто не поверит, что соци сами пристрелили свою надежду.

– Только не в случае сотрудничества «надежды» с охранкой, – спокойно парировал Лаврентий. – Мы попросим хороших людей в газетах дать сообщение «из источника, не пожелавшего предать гласности свое имя», разумеется, что мы провели с Джугашвили, известным склонностью к умеренности, некие переговоры. Достигли договоренности об отходе левых, под его руководством, от идеи терактов, это его давняя позиция и удивления не вызовет. Но вот на открытое осуждение террористов и негласную помощь в борьбе с не принявшими эту платформу покойный никогда не шел. Как раз этот вопрос в прессе и прозвучит наиболее остро, ведь в сегодняшних условиях, когда мы социалистов бьем по всем направлениям, согласие лидера легальной оппозиции на негласные контакты представляется правдоподобным. Да и выходка савинковских боевиков уж больно дикая, а с Савинковым у Джугашвили давние контры. Предусмотрим и добавочное объяснение – личная заинтересованность. Из людей, принявших этот вариант, Джугашвили якобы собирался сформировать новую, единую и сильную левую партию.

Ротмистр пожал плечами и добавил с невесомой, едва угадывающейся улыбкой:

– Иосиф Виссарионович действительно считал бессмысленным убийство Великого князя, оно ведь ничего не меняло в России. Он-то, в отличие от эмигрантов, это знал превосходно. И намек, что по этой причине был готов… дальше понятно, я полагаю?

– В общем, ключевая мысль, что за это его убрали свои, – понял младший по чину. – Интересная картина… Первыми, кстати, поверят как раз подпольщики, их руководство за возможность стать единственным вождем душу черту продаст.

– Остальные тоже поверят, – поддержал его генерал. – Боевики пристрелили единственного приличного среди них человека? Ну так а чего еще можно ожидать от этих мерзавцев? Сам виноват, знал, с кем связывается.

– Только подать в газеты нашу версию надо с фотографической точностью, затем чтоб уши не вылезли.

Коттен внутренне улыбнулся. Штабс-ротмистр, выросший из примеченного им в девятнадцатом, в Курске, фотографа сыскной полиции, тоже числился его креатурой. Михаил Фридрихович с некоторым удивлением узнал спустя несколько лет после перевода смышленого парнишки в Корпус, что до Сыскной тот окончил Харьковское художественное училище и, переведясь в жандармы, продолжал заниматься живописью, хотя и под псевдонимом. «Филер», кисти тогда еще поручика Дейнеки, висел у генерала в приемной. Вид знаково-плакатной и одновременно монументально лаконичной картины, совершенно не вписывающейся в принятый консервативный стиль учреждения, посетителей, как правило, повергал в забавляющую Коттена растерянность.

– Мы получим одобрение нынешней резкости Корпуса в обществе, – продолжал меж тем Александр Александрович. – Даже те, кто сочувствует социалистам, после этакого трюка от них отвернутся.

Ротмистр согласно покачал головой, убрал тряпочку в карман, надел пенсне и закончил неожиданно:

– Хотя Иосифа Виссарионовича жаль. Честный был человек.

– Джугашвили был здравым политиком, – согласился фон Коттен. – И мастером неповторимых многоходовок. У вас получается красивая комбинация, думаю, покойный бы ее оценил. Грызня, которая начнется внутри левых, действительно будет полезна. Ну а если вариант не пойдет, остается версия об охотнорядцах. В конце концов, – генерал посмотрел на ротмистра и пожал плечами, – попытка не пытка. Вы согласны, Лаврентий Павлович?

Притащивший очередную сводку по своему отделению, Сиволапов, отдав старому товарищу бумаги, уселся в кресло у стола и поинтересовался:

– Степаныч, правда, что убийца князя в Лондоне всплыл?

– Правда, – пробурчал полковник, бегло просматривая документы.

– Салнынь?

– Он самый.

– Черт! – Подполковник в расстройстве хлопнул в ладонь кулаком. – Мои же его по приметам вычислили, даже розыскной лист бросили!

– Угу. Через три дня. Вы б его еще через год опознали. – Гумилев оторвался от стола, покрутил, разминая шею, головой и продолжил: – Он на следующий день после «экса» уже на пароход в Стокгольм сел.

– Готовились они нешуточно, – не обиделся Владимир. – Кстати, судя по результатам, немалые деньги потратили, как считаешь? Кто-то же акцию оплатил? А бомбистам последнее время мало жертвовали. Потом, смотри, – оживился бывший напарник, – Михаил Фридрихович как всегда говорил? Массовые аресты – путь к умножению террористов. А мы за последние дни чуть не всех, кто хоть раз с леваком здоровался, подмели. До идиотических случаев доходит, кадетов иной раз задерживают. Нет, повод весомый, но вместо расследования облавы. Тут слухи ходят…

– Сиволапый, – простонал Николай Степанович, перебивая. – Тебя какая оса укусила? Ты-то с чего чушь разносишь? Не вместо, а вместе! И вообще…

– Так странно, говорю. Вот смотри…

– Это ты смотри. Что тут странного? Где теракты намечались?

– Так где обычно, – удивился Владимир. – В столице самый громкий, затем Кавказ и чухонцы, последнее время только там смутьяны и остались. Даже в Туркестане утихло. Кавказцев взяли, в Мемеле склад какой-то сожгли. Когда керосин рванул, ну или, там, газолин, не знаю, четыре человека погибло. Логичная схема, по окраинам у них всегда поддержка была, а за князем особо охотились.

– Ты сводки вообще читаешь? – вздохнув, спросил Гумилев.

– Просматриваю только, – сознался подполковник. – Забот выше крыши, мы тут, пока бомбистов ловили, подпольную типографию накрыли, так сам понимаешь.

– Кавказская группа должна была устроить диверсии в Баку, Батуми, Грозном и Майкопе, – объяснил Николай Степанович. – Склад в Мемеле – общества «Дероп», это филиал «Российских нефтепродуктов», поставки в Германию.

– Нефть? – тут же понял Сиволапов. – Тогда, если правда, что в столице они не на князя, а на княгиню охотились… Детердинг?