Чтение онлайн

"ДО САМОЙ СМЕРТИ."

Меня резко подташнивает, и на этот раз я действительно сгибаюсь пополам и начинаю блевать, пока желудок не опустеет до дна.

Ноги подламываются, но я не успеваю упасть на колени, сильные, теплые руки подхватывают меня. Я выпускаю наружу весь застрявший в горле страх, всю боль, кричу так, как никогда раньше.

Роуэн прижимает меня к себе, раскачивая в объятиях, шепча что-то тихое и успокаивающее: Что все будет хорошо. Что он здесь. Что он меня не отпустит.

Он говорит, что все будет хорошо, но я чувствую, как от его тела исходит ярость, тяжелыми, плотными волнами.

Как-то, сама не поняла как, я оказываюсь в машине рядом с Роуэном. Киран и Мак сидят впереди. Моя нога бесконтрольно подпрыгивает, и Роуэну приходится положить на нее руку, чтобы остановить дрожь. И как будто всего происходящего нам еще мало, Ретт начинает ворочаться и, приоткрыв глаза, смотрит на нас:

– Мы уже едем домой?

Я сглатываю рыдание и быстро показываю ему жестами:

– Мы сегодня устроим ночевку у Роуэна. Хорошо?

Ретт переводит взгляд с меня на Роуэна и кивает:

– Ты будешь спать со мной? Мне одному страшно.

Роуэн наклоняется ко мне, и то, что происходит дальше, разбивает мое сердце вдребезги. Он поднимает руки и показывает Ретту на языке жестов:

– Конечно. Она будет рядом. И я тоже посижу у двери всю ночь, чтобы никто вас не тронул.

Все стены, что я еще пыталась держать между собой и этим мужчиной, в один миг рассыпаются в прах.

Ретт еще раз смотрит на меня, потом на Роуэна:

– Правда?

Роуэн кивает и показывает жестами:

– Обещаю.

Роуэн медленно проводит пальцами по кудрям Ретта, пока Киран ведет машину. Кажется, я задремала по дороге к дому Роуэна. Когда мы останавливаемся, я слышу, как кто-то говорит вполголоса. Я отрываю голову от плеча Роуэна и сонно оглядываюсь.

– Тссс, все хорошо, Красавица, – шепчет он, – это просто охрана.

Я киваю, полусонная наблюдаю, как нас пропускают и мы движемся дальше по длинной подъездной дороге.

Машина паркуется в гараже. Роуэн помогает мне выйти, затем обходит машину и открывает другую заднюю дверь, чтобы я могла забрать Ретта.

Когда я расстегиваю ремень безопасности и поднимаю сына на руки, он приоткрывает глаза. В его руках плюшевый мишка и одеяльце, кто-то из мужчин заботливо укрыл его, когда он уснул.

Ретт смотрит на Роуэна, словно ища подтверждения, что все в порядке. Роуэн поднимает руки и жестами отвечает:

– В безопасности. Обещаю.

Ретт кивает... а потом наклоняется, не ко мне, а к Роуэну.

Я пытаюсь подстроить его удобнее, но понимаю: он тянется к нему сам. Потрясенная тем, что он выбирает Роуэна вместо меня, я поднимаю взгляд, прямо на мужчину, который, кажется, украл не только мое сердце, но и сердце моего сына.

Роуэн

Я бросаю взгляд на Клару, ищу подсказки, что же делать дальше. Я на незнакомой территории и понятия не имею, как поступить правильно. Она чуть кивает:

– Если хочешь, можешь взять его на руки. Он обычно боится мужчин, так что я не знаю, как он отреагирует, если полностью проснется. Если он вдруг испугается и начнет паниковать, не переживай. Он наполовину спит, может, даже не поймет сразу, что это ты его держишь.

Последние ее слова словно сжимают мое сердце в тисках. Я хочу, чтобы он доверял мне. Хочу, чтобы он видел во мне защиту. Потому что я сделаю все, отдам все, чтобы оберегать его и его маму.

– Я возьму его, – тихо говорю я. – Дек уже тащит твои сумки, а тебе, наверное, не очень удобно подниматься по лестнице на каблуках с ребенком на руках.

Я протягиваю руки и аккуратно подхватываю его. Его крошечное тельце идеально укладывается у меня на груди. Ручки бессильно свисают вдоль тела, одна из них все еще крепко сжимает плюшевого мишку.

Голова Ретта устраивается в изгибе моей шеи, пока я медленно вожу рукой по его спине круговыми движениями, так же, как когда-то успокаивал своих младших братьев. Чувствуя, как его дыхание становится ровным, я свободной рукой тянусь к Кларе, переплетаю наши пальцы и веду нас к крыльцу. Поднимаемся по ступенькам и входим в дом. На секунду оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что мои братья, Нолан и Киллиан идут за нами.

Двое моих основных охранников и Дек ехали за нами на другой машине. Я захожу в дом и сразу же выключаю свет в прихожей. Наклоняюсь к Нолану и полушепотом говорю:

– Скажи им, пусть притушат весь свет оттуда до моей спальни настолько, насколько можно, не выключая совсем. Если я сам начну щелкать выключателями, вибрация может разбудить его.

Нолан кивает и громко объявляет:

– Босс сказал, чтобы притушили весь свет на пути до его спальни. Он идет с ребенком.

В ту же секунду свет по всему дому начинает плавно гаснуть.

Клара смотрит на меня, но не произносит ни слова. Страх написан у нее на лице так явно, что не заметить невозможно. Мне нужно всего лишь довести ее до моей комнаты, уложить Ретта спать, и тогда я объясню, что во всем этом, возможно, виноват я. Но здесь им ничто не угрожает. Здесь Братва до них не доберется. Николай заплатит за это сполна, прежде чем я прикончу его. Он напугал мою девочку, и теперь началась настоящая война, ублюдок.

Мы проходим через кухню. Все мои братья без слов отходят к кухонному острову, выстраиваясь полукругом. Я киваю им, коротко, чтобы они поняли. что с нами все в порядке, я скоро вернусь. Сегодня ночью нам еще предстоит собраться, чтобы решить, какого хрена нам теперь делать. Самое старое правило в этом дерьмовом мире, «женщин и детей не трогать». Я бы никогда его не нарушил. Ни за что на свете. Но Николай к черту наплевал на все правила, и теперь я тоже остановлюсь только тогда, когда Клара и Ретт будут в полной безопасности.

Веду Клару наверх к своей комнате. Ретт все так же крепко прижат ко мне, его дыхание глубокое и ровное, щекочет мне шею. Иду и думаю, каким мой дом кажется тем, кто впервые переступает его порог.

Прихожая просторная, светлая, как, впрочем, и весь первый этаж. Когда-то давно отец полностью переделал планировку, он хотел видеть маму за плитой, даже сидя в гостиной. Сейчас на первом этаже двери есть только у кабинета и ванных комнат. Лестница у нас старая, но ее основательно обновили. Она широкая и плавно закручивается, ведя на второй этаж. У подножия лестницы стоит большой рояль. Я сам на нем не играю, но бывают ночи, когда, если прислушаться, можно уловить, как Флинн, думая, что все спят, садится за клавиши. И играет так, будто родился для сцены Карнеги-холла.