Чтение онлайн

– Да, по предмету в день...

– Нет, не так. Последовательно эту задачу нельзя решать, у вас не хватит времени, - он посмотрел мне в глаза.
– Нужно все предметы изучать одновременно, только так. Тогда на каждый предмет получится по четырнадцать дней. Вполне достаточно, не правда ли?

Мы рассмеялись.

– Иначе нельзя, работать приходится именно так. Вы же видели: "М-35" стала гвардейской. Чем хуже матросы вашей "Малютки"? Ничем, правда? Значит, и ваша лодка должна быть гвардейской...

– Ну-у, гвардейской! Нам бы... хотя бы размочить...

– Почему "хотя бы"?
– спросил начальник штаба.
– Вашей лодке легче стать гвардейской, чем той же "М-35"...

– Почему?

– Потому что в вашем распоряжении, милый мой, теперь боевой опыт гвардейцев. Изучайте его и используйте. Они ведь этого не имели...

Спорить против таких доводов было трудно. За год войны наши подводные лодки на Северном флоте, на Балтике и на Черном море получили колоссальный опыт боевых действий. Изучение и умелое использование этого ценнейшего опыта предопределяло успехи в бою и намного облегчало выполнение боевых задач в море. И кто исходил в своей работе и учебе именно из этой простой истины, тот неизменно находился в числе передовых воинов-победителей, будь это на море, в воздухе или на сухопутье.

Капитан второго ранга приказал мне составить план моих личных занятий и подготовки экипажа к выходу в море и представить его на утверждение командования не позже следующего дня.

Вечером я пригласил к себе рабочих.

– Я уже знаю. о чем ты меня будешь спрашивать, Ярослав Константинович. Ефим Ефимович опустился на предложенный ему стул и пригладил поседевшие пышные усы.

– Тем лучше, дядя Ефим, ведь мы старые знакомые.

– Твой новый экипаж хороший... люди трудолюбивые, добросовестные и... очень хотят, рвутся, можно сказать, в бой. Но... только все зависит от тебя! Ефим Ефимович многозначительно посмотрел на меня.
– Только от тебя! Твой предшественник был мягковат. А начальник должен быть твердым и справедливым, понял?

– Главное - надо быть справедливым!
– поддержал старика Селиванов.

– Это он меня упрекает, - пояснил, улыбаясь, Метелев, - дескать, он много работает, а я его мало хвалю. А зачем хвалить? Его недавно наградили медалью "За боевые заслуги". Вот и похвала!

– Поздравляю!
– сказал я, протягивая руку Селиванову.

– Будто я и впрямь требую, чтобы меня хвалили, - оправдывался смущенный Селиванов.

– Прошу меня извинить, товарищи, - спохватился я.
– Нечем угостить. Только сегодня прибыл на корабль...

– Это ты брось, Ярослав Константинович, - махнул рукой Метелев, - после войны будем угощаться.

– Надеюсь, еще до конца войны найдем возможность...

– Ну, если найдем, хорошо.
– Ефим Ефимович явно не хотел распространяться на эту тему.
– Одним словом, ты не уверен, что матросы, старшины да и... видать, командиры хорошо знают устройство "Малютки"... В этом дело?

Я утвердительно кивнул головой.

– Да я и сам почти не знаю ее...

– Ну, ты быстро изучишь. А вот у кого образования поменьше или, скажем, кто чванится, стесняется подчиненных, не знает, как к делу приступить, - тому посложнее. Думаю, лучше всего будет не силком, а личным примером.

– Силком и не заставишь, - подтвердил Селиванов.
– Это не зачет сдавать.

– И на "Камбале" так было. Зачеты все сдали, а дело знали плохо! припомнил Метелев.
– Человек должен сам себя строго экзаменовать. Надо сознанием брать. По-моему, подводники чертежи знают хорошо, а на месте, у механизмов, не всегда разбираются, что к чему. Лодку надо изучать на лодке, самому надо все вычертить с натуры, а не зубрить по чужим чертежам.

– А как, на ваш взгляд, дисциплина на корабле?

– Нормальная, - просто ответил Ефим Ефимович.
– Дисциплина может быть и лучше, если крепче возьмешь, может остаться и такой. Народ хороший, люди не подведут...

– А теперь главное: что можно сделать, чтобы ускорить ремонт? Чем можем мы вам помочь?..

– Срок, Ярослав Константинович, ты знаешь.

– Ну, мы постараемся закончить работы пораньше, - перебил Селиванов.

– Обнадеживать трудно, Ярослав Константинович, сроки сжатые. Постараемся, конечно. Подводники нам помогают, большего от них, пожалуй, и не потребуешь...

Давно уже перевалило за полночь, когда Метелев и Селиванов вышли из моей каюты.

После их ухода ко мне явился с докладом и проектом плана работ и занятий на следующий день старший лейтенант Косик.

– Мы с вами завтра целый день будем заниматься вместе!
– заявил я Косику после утверждения плана.
– Вы мне будете объяснять устройство лодки. С утра приходите в комбинезоне и пойдем по кораблю.

– Может быть... сперва ознакомитесь с документами... в каюте?

– Нет, подводную лодку изучают на подводной лодке.

– Да, но буду ли я хорошим учителем, товарищ командир?

– Как так? Вы помощник, вы должны лодку знать лучше всех.

– Есть!
– произнес несколько озадаченный Косик. С утра следующего дня мы действительно начали изучение "Малютки".

В первом отсеке нас встретил с рапортом старшина группы торпедистов Леонид Терлецкий.

– Будем изучать устройство лодки. Занимайтесь по плану, не обращайте на нас внимания, - сказал я старшине.

– Есть!
– отрезал старшина, стоя в положении "смирно". В его маленьких хитроватых глазках я уловил искорку улыбки.

– Что улыбаетесь?

– Никак нет, - вывернулся Терлецкий, - то есть...

– Не обращать внимания на начальников трудно, - помогая своему старшине, вмешался в наш разговор матрос Свиридов.

Общее устройство подводных лодок типа "Малютка" я знал. И поэтому занятие мы начали сразу с детального изучения систем и боевых установок. Мы залезали буквально во все уголки корабля, подробно занося на чертеж все, что видели и ощупывали. Таким образом, постепенно составлялись подробнейшие схематические чертежи расположения боевых механизмов и систем - главной водяной, воздуха высокого, среднего и низкого давления и других.

Глядя на нас, и остальные офицеры и старшины "Малютки" все свободное от работ по ремонту и частых в те горячие дни боевых тревог время стали посвящать совершенствованию своих знаний.

– За последнее время подводники твоей "Малютки" помешались. В этом, конечно, ты сам виноват!
– переступая через леер на борт "Малютки", с места в карьер заметил однажды мой старый приятель Михаил Грешилов. При этом он привычным движением огладил пышную черную бороду, подошел к столику, заваленному чертежами и рисунками, и принялся их рассматривать.