Чтение онлайн

На море был полный штиль. Яркие южные звезды щедро усыпали темное небо. Ничто уже не нарушало тишину, кроме легкого шороха волн и мерного постукивания судовых двигателей.

– Ну как, товарищ Фомагин, хороший вечерок?

– Так точно, товарищ командир!
– ответил матрос, не отрываясь, как это положено сигнальщику, от ночного бинокля.

– У вас в Бизяевке такие бывают?

Иван Фомагин был влюблен в свою Бизяевку, деревню близ Казани, на Волге, и по его рассказам получалось, что лучше Бизяевки на земле места нет.

– Нет, товарищ командир. Там, конечно, не такие, но... не хуже... Товарищ командир, - переменив вдруг тему разговора, сказал сигнальщик, - Поедайло... и некоторые с ним тоже соглашаются... Плохое у них настроение...

– Почему?

– Говорят: тринадцатого вышли... девушка была перед выходом, буйволов в воде не было под вечер... Плохие, мол, приметы.

– Кто это говорит?
– спокойно спросил я.

– Поедайло. Остальные вслух не говорят, но... тоже так думают...

– А буйволы при чем здесь?

– В этих местах буйволы всегда в воде находятся, а перед нашим выходом они все ушли. Поедайло и болтает, что это плохая примета.

– Поедайло в этих местах впервые, откуда же он взял такую примету? Не иначе, как сам придумал. Буйволы ушли, потому что к вечеру похолодало.

– И комсорг так говорит, но... Поедайло упорно твердит: а девушка, а тринадцатое число?..

– А у меня свои приметы, товарищ Фомагин, причем мои приметы проверены в бою.

– Какие же это?
– заинтересовался Фомагин.

– Вот придем на позицию, утопим фашиста, повернем курсом на базу, тогда и раскрою... А сейчас скажу только, что мои приметы благоприятствуют нашему успешному походу.

Я знал, что от Фомагина весь экипаж узнает о том, что у командира лодки есть какие-то свои особые приметы. Так оно и получилось. Не прошло и двух часов, как на мостик поднялся Каркоцкий.

– Товарищ вахтенный офицер, разрешите выйти покурить!
– громко произнес он, высунув голову из люка.

– Добро!

Каркоцкий вышел из рубки с зажженной папиросой и, прикрывая ее рукавом, начал жадно курить.

– Вы очень много курите, старшина, - заметил я, - это вредно.

– Вот одержим победу, брошу курить, совсем брошу, товарищ командир. А пока не могу.

– Я запомню, смотрите!

– Да и ждать-то ведь недолго. Все говорят, что, судя по каким-то вашим приметам, победа не за горами...

– Правильно, - уверенно ответил я, - если встретим врага, утопим обязательно. А вы разве не верите в это?

– Если встретим, я думаю, утопим.

– Значит, и вы верите?

– Получается...

– Надо же как-то бороться с этими нытиками, черт бы их побрал.

– Да нытик-то всего один, товарищ командир. Это Поедайло. Он мутит воду. Комсомольцы наши только им и занимаются. Не одно, так другое выдумает. Разъяснять ему что-либо бесполезно. Он считает себя умнее всех.

– Только отсталые, невежественные люди всегда уверены в своей непогрешимости. Таких надо воспитывать всеми средствами и способами.

– На них действуют лишь наглядные уроки. Грубо говоря, мордой об стол и... все.

На третий день похода "Малютка" заняла боевую позицию у вражеского побережья.

Стояла тихая, безветренная погода. Море снова было спокойное. А это не позволяло пользоваться перископом: сверху виден был след от него.

Оставив вахтенного офицера у перископа, я решил пройтись по отсекам, поговорить с людьми.

В жилых отсеках свободные от вахты подводники были заняты чтением. Пожалуй, нигде так много и охотно не читают, как на подводных лодках, особенно, когда лодка находится в подводном положении.

– Товарищ командир, разрешите обратиться!
– встретил меня в электромоторном отсеке старшина Леонид Гудзь.

Видно было, что он чем-то обеспокоен.

– Пожалуйста, - ответил я, обратив внимание на то, что матросы почему-то избегают встречаться со мною взглядами.

– Комиссар дивизиона говорил, что каждый из нас должен все время расти. Правильно?

– Правильно.

– А вот матрос Тельный думает иначе...

– Смотря как расти, - перебил я Гудзя, - если физически, так ему, пожалуй, это уже не надо.

– Нет, физически с него, лентяя, хватит. Здоров, как бугай, - Гудзь метнул свирепый взгляд в сторону смеявшихся матросов, - а учиться не хочет. Сдал зачеты - и на боковую.

– Ну, пусть хоть под водой отдохнет. Мои шутливые реплики несколько обескуражили старшину, но он все же продолжал:

– Пока не прикажешь, ничего сам не догадается сделать - никакой инициативы...

Тельный смущенно переминался с ноги на ногу. Действительно, все экзамены он сдал с оценкой "отлично", и начальники были им довольны.

Старшина Гудзь явно хотел начать дискуссию о Тельном. Мне же она показалась неуместной; у меня, как и у других начальников, к матросу претензий не было. Поэтому я перевел разговор на другую тему, предупредив подводников о возможности атаки и о том, что в штилевую погоду скрытность маневрирования чрезвычайно затруднена.

– В подобных условиях нужно действовать очень точно и правильно, закончил я.

– Будет исполнено на отлично...
– начал было Тельный, но под сердитым взглядом старшины замолчал.

– Постараемся, товарищ командир!
– поправил матроса Гудзь.

Выходя из отсека, я слышал, как он начал его разносить за бахвальство.

В дизельном отсеке матросы собрались тесной группкой и о чем-то оживленно беседовали.

– О чем шепчетесь, заговорщики?
– обратился я к Каркоцкому.

– Подводим итоги перехода, товарищ командир!

– А я думал, составляете заговор против электриков. Они теперь главные действующие лица...

– Все равно без нас не обойдутся, - возразили матросы.
– Все друг от друга зависимы. Один сплоховал - всем плохо.