Чтение онлайн

Ко времени ухода генерала Вандама приехали из Киева Дерюгин и Лавриновский, которые при свидании с командующим заявили ему, что они вместе с оставшимися в Киеве Туган-Барановским, Горскиным и Ветчинкиным являются Советом обороны Северо-Западной области и что этот совет признан генералом графом Келлером как высший орган управления. К этому заявлению генерал Вандам отнесся весьма скептически и предложил им выждать проезда генерала графа Келлера, который и определит их права и обязанности.

После переворота они изъявили желание возобновить переговоры с новым командующим полковником фон Нефом и их секретарь фон Дитмар сообщил об этом начальнику штаба, причем передал последнему для ознакомления договор Совета обороны с генералом графом Келлером, который состоял более чем из 20 отдельных пунктов. Внимания заслуживают те пункты, которые окончательно связывали власть командующего армией и превращали его в игрушку самозваного Совета. В этих пунктах стояло: 1) командующий армией назначается и сменяется распоряжением Совета; 2) назначения на высшие командные должности также делаются с ведома и согласия Совета; 3) все денежные средства находятся в распоряжении Совета и отпускаются им по мере надобности командующему; 4) организация административного и гражданского управления областью всецело находится в руках Совета и т. д.

Короче говоря, на долю командующего не было оставлено ни одной функции, где бы он мог действовать вполне самостоятельно.

Начальник штаба доложил командующему о желании Совета обороны переговорить с ним, но новый командующий уклонился от этой беседы, предложив также все переговоры отложить до приезда генерала графа Келлера.

В частном разговоре с фон Дитмаром начальник штаба вполне открыто заявил, что первым его ходатайством у генерала графа Келлера будет просьба разорвать этот договор, который генерал мог подписать, только будучи в заблуждении о действительных полномочиях вошедших в Совет лиц [2] .

На этом временно и закончилась история с Советом обороны, которая является довольно характерной в жизни добровольческих формирований, как показатель непременного желания политических деятелей захватить всю полноту власти в свои руки.

Капитан фон Дитмар, разочаровавшись в своей деятельности на должности секретаря злополучного Совета обороны, вошел в связь с Гагеном, и им удалось заручиться доверием полковника фон Нефа, который назначил их представителями от корпуса в городскую финансовую комиссию, образованную с целью установить основания, на которых должны были быть выпущены уже напечатанные 50-рублевые кредитные билеты областного Псковского казначейства за подписью генерала Вандама.

Назначив фон Дитмара и Гагена финансовыми представителями, командующий подписал несколько бумаг, которые давали им право на сбор всевозможных пожертвований в пользу армии чуть ли не во всех городах Российской империи.

Выпущенные вскоре кредитные билеты открыли им широкое поле деятельности, и они начали производить с ними весьма смелые, если не сказать большего, финансовые операции, которые вызвали сильное недовольство жителей города Пскова.

Работать становилось все труднее и труднее, появлялась масса различных препятствий, которые путали все планы и вносили невообразимый хаос.

Одним из самых главных препятствий было невыполнение германцами условия о передаче военного и гражданского управления армейским районом русским властям, что повлекло за собой полнейший беспорядок во внутреннем управлении и парализовало всякую возможность провести необходимые меры для обороны области, как например, мобилизацию, отобрание оружия у ненадежного населения, ареста местных большевиков и т. п.

Германцы, вследствие разыгравшейся у них революции, уже не были в состоянии поддерживать порядок, но в то же время не решались передать всю полноту власти русским добровольческим организациям, и потому везде царило безвластие.

По той же причине не удалось провести в жизнь предполагаемой организации генерал-губернаторства во главе с генералом Симанским, в ведение которого отошли бы все вопросы военно-административного характера, которые перегружали работу штаба корпуса и не давали ему возможности заниматься своим прямым исключительно военным делом.

Только накануне катастрофы, то есть 25 ноября, германцы согласились наконец передать гражданское управление русским властям, и потому командующий корпусом назначил члена Государственной думы барона А.А. Крюденера-Струве губернатором армейского района.

Одновременно шло разложение германских частей, которому способствовало отсутствие прочной связи с Германией, следствием чего явились различные сведения и слухи, волновавшие солдат.

Германские солдаты приняли вид наших «товарищей» времен Керенского, устраивали митинги и готовы были поближе познакомиться с большевиками, пропаганда которых велась совершенно открыто.

Образовавшиеся советы германских солдат (Soldatenrat) вмешивались во все дела и, в частности, в дело формирования корпуса, причем в зависимости от настроения то хотели во всем оказывать корпусу содействие, то запрещали отпускать ему продовольствие, снаряжение и вооружение. Командующему корпусом и начальнику штаба приходилось постоянно разговаривать с членами солдатского совета и уговаривать их не препятствовать формированию.

В общем у германцев начался тот же революционный хаос, который был хорошо известен каждому русскому, – все были начальниками и ни одного подчиненного, а потому, естественно, некому было исполнять приказания.

Обстановка складывалась так, что, конечно, и думать было нечего продолжать формирование корпуса на прежних основаниях и надо было бы ликвидировать все дело, если бы не было надежды продолжать его при помощи союзников.

К этому времени были получены сведения, что в Ревель и Либаву прибыли английские эскадры, и поэтому от корпуса туда немедленно были отправлены депутации во главе с полковником фон Ваалем и подполковником бароном Розеном для представления доклада о создавшейся обстановке и с просьбой оказать быстрое содействие.

Кроме того, было получено известие из Киева, что генерал граф Келлер вместе со значительной группой офицеров выехал в город Псков и его прибытия надо ожидать со дня на день.

Эти надежды поддерживали энергию начальников, и они удерживали всех на своих местах, хотя, по правде сказать, корпус положительно висел в воздухе и был окружен со всех сторон революционным элементом.

Германские власти были бессильны и не могли справиться со своим хаосом, который неожиданно создала разыгравшаяся у них революция. Им уже было не до нас, и они сами стояли перед теми же событиями, которые разыгрались в России.

Однако полученные сведения оказались неверными, хотя и имели под собой некоторое основание.

Как было выяснено впоследствии, английская эскадра находилась в это время в Скагерракском проливе и занималась там вылавливанием мин, а доблестный генерал граф Келлер, идеал воина-рыцаря, накануне предполагаемого отъезда в Псков был зверски убит петлюровскими бандами.

Между тем германские солдаты стали самостоятельно уезжать на родину, и наконец 21 ноября все пограничные германские войска отошли в глубь страны, открыв тем самым свободный доступ большевикам за границу.

Этим, конечно, не замедлили воспользоваться большевики, которые уже с 1 ноября начали усиленно сосредотачивать свои красные войска в районе ст. Торошино, Карамышево и гор. Себежа.

Отдельные небольшие большевистские части перешли границу 22 ноября и вступили в перестрелку с партизанскими отрядами полковника Бибикова в районе гор. Острова и полковника Афанасьева в районе гор. Себежа. Приехавшие в штаб корпуса от этих отрядов офицеры донесли, что большевистские банды отражены, но что в то же время необходима поддержка, так как фронт слишком велик и удержать его не по силам партизанским отрядам, окруженным еще кроме того местным, большевистски настроенным населением.