Чтение онлайн

В то время когда полковник Родзянко развлекался прогулкой верхом, в Либаву начали прибывать согласно его приказанию офицеры и солдаты, которые вследствие отсутствия какого-либо руководства попали в очень тяжелое положение. Все они приезжали без денежных средств, не имели пристанища и, короче говоря, были пущены на произвол судьбы полковником Родзянко, который, отдавая приказ, не позаботился подготовить в Либаве все необходимое к их приезду.

Прибывающие офицеры и солдаты по собственной инициативе шли к ротмистру фон Розенбергу и просили его помочь и дать дальнейшие указания.

Ротмистр делал все, что мог, но он не располагал денежными средствами, необходимыми для удовлетворения их нужд, и потому обстановка создавалась довольно затруднительная. Надо отметить, что из сумм Северной армии в наличности еще имелось 100 000 рублей кредитными билетами Псковского казначейства, которые были переданы начальником штаба перед его отъездом из Риги капитану Гершельману для размена их в германской военной кассе. Судьба этих денег в то время не была еще известна ротмистру, и он, надеясь, что капитан Гершельман исполнит данное ему поручение и разменяет деньги, просил офицеров потерпеть до его прибытия из Риги, но, как оказалось, в этом направлении ожидать было нечего и, если бы не счастливая случайность, помогшая выйти из затруднения, трудно даже предполагать, чем бы все это кончилось.

27 декабря в Либаву неожиданно приехал ротмистр Гершельман, который, как говорилось выше, еще из Пскова был командирован штабом армии в Киев с поручением просить генерала графа Келлера принять командование Северной армией.

В свое время Гершельман доносил в штаб, что генерал граф Келлер принял командование Северной армией, утвержден в этой должности генералом Деникиным и в скором времени выедет в Псков. О себе он писал, что по приказанию нового командующего он остается в его распоряжении и прибудет в армию вместе с ним. Несколько дней спустя после получения этих известий начался вынужденный отход Северной армии из Пскова, и связь с Киевом, таким образом, была потеряна.

По прибытии в Либаву ротмистр Гершельман явился к бывшему начальнику штаба и доложил ему следующее.

Он все время находился при генерале графе Келлере, который, по независящим от него обстоятельствам, был вынужден откладывать со дня на день свой отъезд в Псков. Между тем события в Киеве, после революции в Германии, развивались быстрым темпом, и все шло неуклонно к гибели. Когда стало известно о приближении к Киеву большевистски настроенных банд Петлюры и когда занятие города не вызывало уже ни у кого сомнения, граф Келлер приказал ему немедленно выехать в штаб Северной армии. Об отступлении армии из Пскова генералу графу Келлеру было уже известно, и потому он поручил ротмистру Гершельману передать в штаб, что он, как командующий, считает наиболее подходящим местом для дальнейшего формирования армии район Митава – Либава, куда и приказывает армии сосредоточиться.

Вполне понимая, что армия будет нуждаться в деньгах, граф Келлер передает ротмистру Гершельману на первоначальные нужды армии 300 000 рублей, предупредив его, что из остальных имеющихся в его распоряжении 1 700 000 рублей полтора миллиона уже выдано, для той же цели, члену Совета обороны, сенатору Туган-Барановскому, который выедет в Прибалтийский край следом за ним. Остающиеся 200 000 рублей генерал граф Келлер предполагал истратить на перевозку из Киева в Прибалтику офицеров и добровольцев, вместе с которыми рассчитывал прибыть и сам.

Ротмистру Гершельману во время своего путешествия пришлось немало встретить всевозможных препятствий, и он даже совершенно неожиданно попал в район расположения большевиков, но, благодаря умению найтись в любой момент, он преодолел все затруднения и блестяще выполнил возложенное на него поручение.

Привезенные им сведения снова влили энергию и возвратили надежды в Либавскую группу офицеров и добровольцев. В частности, для бывшего начальника штаба армии было большими нравственными удовлетворением узнать, что настоящий командующий, столь уважаемый им генерал граф Келлер, оказался одинакового мнения с ним относительно выбора района формирования для армии.

Для исполнения приказания генерала графа Келлера было немедленно приступлено к формированию Либавского добровольческого отряда. Во главе формируемого отряда стал, как старший в чине, генерал Симанский (бывший в Северной армии начальником дивизии). Начальником штаба в случае, если бы успехи формирования потребовали бы создания штаба, предполагался ротмистр фон Розенберг.

Отдавая 30 декабря приказ о начале формирования Либавского отряда, генерал Симанский объявил: «С целью установить возможно скорейший порядок в той группе офицеров и солдат, которая оказалась в гор. Либаве, принимаю на себя, как старшего в чине, командование названною группою».

Далее в приказе идут всевозможные назначения и строгое распределение сфер деятельности каждого начальствующего лица, а также и порядок подчиненности, что было весьма важно при создавшейся вследствие распоряжения полковника Родзянко обстановке, когда никто не знал, к кому он должен обращаться

В заключение генерал Симанский указывает: «До предстоящих переговоров с английским правительством задаюсь ближайшими двумя целями: 1) скорейшим сформированием из наличного числа офицеров и солдат роты, которая могла бы послужить кадром для дальнейших формирований и 2) безотлагательным улучшением положения, в котором оказались офицеры и солдаты, отрезанные от главного отряда».

При отряде был образован временный хозяйственный Совет обороны во главе с Г.М. Дерюгиным и в составе еще 3 членов. Деньги, привезенные ротмистром Гершельманом, были переданы этому совету, который и делал соответствующие отпуски на нужды Либавского отряда.

Таким образом было разрешено затруднительное положение всех прибывших по приказанию полковника Родзянко офицеров и солдат.

Вначале дело пошло очень успешно, и в три дня была сформирована рота, но для дальнейшего развития русских добровольческих частей необходимы были денежные средства, а также вооружение, снаряжение, обмундирование и прочее военное имущество.

По этому поводу велись беспрестанно переговоры с англичанами, и ротмистр фон Розенберг, выполняя поручения генерала Симанского, часто бывал на борту их эскадры, но, к сожалению, все эти переговоры не привели ни к каким положительным результатам. Англичане много обещали, но ничего не выполняли, да, по-видимому, и не могли этого сделать, так как их правительство вполне определенно заняло враждебную позицию к России, как целому государству, и неуклонно проводило политику расчленения своего прежнего союзника.

Так, например, адмирал Синклер, вышедший в Рижский залив и обстрелявший там большевиков, наступавших на Ригу, был отозван своим правительством в Лондон, где ему было предъявлено обвинение в превышении власти и вмешательстве в междоусобную войну.

После этого Рига 3 января 1919 года была занята красными бандами и англичане безучастно наблюдали за зверской расправой большевиков с местными жителями, сохраняя нейтралитет и не вмешиваясь в русские внутренние дела. Конечно, это была только маска, скрывавшая истинные желания англичан, и впоследствии, когда мои войска, с целью обеспечить себе тыл, повели наступление на Ригу, те же англичане без всякого колебания жестоко обстреляли судовой артиллерией мои части, которые имели неосторожность приблизиться к приморской полосе. Мне кажется, что политика наших союзников англичан в данном случае и без комментариев вполне ясна.