Чтение онлайн

И вот я здесь, изо всех сил стараясь не желать его, с иронией думаю я, возвращаясь в смотровую.

Я стараюсь не думать о том, что скажет врач, когда снимут гипс. Я внимательно слушаю его объяснения о том, как выполнять упражнения для восстановления мышечной атрофии, и о том, как часто нужно будет проходить реабилитацию, чтобы достичь наилучших результатов.

Когда доктор заканчивает объяснять, он делает паузу и смотрит на меня с тем же сочувствием, которое я заметила в его взгляде, когда была в больнице.

— Если вы будете следовать всем рекомендациям по уходу, выполнять упражнения и соблюдать осторожность в течение как минимум ещё двух месяцев, вы можете рассмотреть возможность возвращения к танцам через год, — говорит он. Затем доктор делает паузу и продолжает: — Однако, если вы переутомите лодыжку или будете подвергать её слишком большой нагрузке в течение следующих шести-двенадцати месяцев, вы, возможно, больше не сможете танцевать.

Его голос звучит мягко, но уверенно. Я не ожидала услышать ничего подобного, но всё равно чувствую, как у меня сжимается горло, а на глаза наворачиваются слезы. Через год. К тому времени я уже начну с самых низов в компании. Я не сомневаюсь, что Винсент найдёт для меня место, но оно будет далеко от прежней должности. И я никогда больше не возглавлю компанию.

Я прикусываю губу.

— Спасибо, — наконец выдавливаю я. — Я запишусь на приём в реабилитационный центр, как только вернусь домой.

Врач оформляет все необходимые бумаги и даёт мне последние указания. Затем, впервые за несколько недель, я выхожу из смотровой без костылей. Роуэн стоит рядом, готовый подхватить меня или помочь, если понадобится, но я выхожу и спускаюсь к ожидающей меня машине самостоятельно. Он открывает передо мной дверь, и я едва успеваю проскользнуть внутрь, прежде чем слёзы начинают катиться по моим щекам.

— Девочка, — в голосе Роуэна звучит неподдельное сочувствие, когда он садится рядом со мной. И почему-то это лишь усиливает мои рыдания. — Женевьева, давай, я отвезу тебя домой...

Его речь прерывает громкий гудок автомобиля позади нас. Роуэн высовывается из окна и кричит в ответ водителю:

— Иди на хуй!

— Роуэн! — Восклицаю я, прижимая руку ко рту, и сквозь слёзы прорывается смешок. — Давай просто уедем.

Он садится обратно на водительское сиденье, с тревогой глядя на меня.

— Мы можем сидеть здесь столько, сколько нужно, сладкая. Все остальные могут подождать.

Я с трудом сглатываю, стараясь сдержать слёзы, когда встречаюсь с его взглядом.

— Я чувствую, что... — Я прикусываю губу, размышляя, стоит ли мне говорить то, что я думаю. Стоит ли мне быть настолько уязвимой перед ним? Разве я не должна закрыться от него сейчас сильнее, чем когда-либо?

Но он просто смотрит на меня, терпеливо ожидая, когда я закончу то, что собиралась сказать. Я медленно, прерывисто выдыхаю.

— Я чувствую, что должна просто радоваться тому, что, возможно, снова смогу танцевать. Например, если мне это действительно понравится, я буду счастлива, независимо от того, стану ли я примой или нет, пока я танцую. Но всё, о чем я могу думать, это то, что было бы ужасно видеть, как кто-то другой достигает того, что было у меня, и всегда чувствовать, знать, что я никогда больше не буду так хороша.

— Это чушь собачья, — говорит Роуэн, и я поднимаю взгляд, поражённая тем, как горят его зелёные глаза, когда он смотрит на меня. — Ты всю жизнь упорно трудилась, чтобы быть лучшей, Женевьева. Нет ничего плохого в том, чтобы оплакивать это. Ты не становишься менее талантливой танцовщицей или художницей, потому что была бы несчастна, если бы не могла быть такой, какой была когда-то.

Я прикусываю губу.

— Ты действительно так думаешь?

Он согласно кивает.

— Когда ты познаешь лучшее в чем-то, уже невозможно вернуться к его худшей версии и остаться прежним.

Его пристальный взгляд устремлён на меня, и по моему телу пробегает дрожь. Я не думаю, что он говорит о балете. Я с трудом сглатываю, отводя глаза, и в этот момент машина позади нас снова сигналит. Роуэн начинает поворачиваться и кричать на водителя, но я протягиваю руку и касаюсь его ноги. Я чувствую, как он замирает, как напрягаются его мышцы под моей рукой, и Роуэн откидывается на спинку сиденья, глядя на меня.

— Давай просто уедем, — тихо предлагаю я, и он кивает в ответ.

Когда мы возвращаемся в пентхаус, я наконец-то беру свой телефон в руки, игнорируя сообщения от Криса. Я решительно отказываюсь их читать. Вместо этого я проверяю сообщения от Далии и Эвелин, уверяя их, что со мной всё в порядке. Они отвечают почти сразу же, спрашивая, не хочу ли я пойти куда-нибудь отпраздновать снятие гипса. Я раздумываю всего минуту, прежде чем согласиться. Думаю, это будет полезно для меня. И я не уверена, смогу ли выдержать ещё один вечер, просто сидя в пентхаусе с Роуэном и чувствуя, как между нами нарастает напряжение. Он был слишком измотан долгими днями встреч со своим отцом, чтобы хотеть куда-то выходить и что-то делать, и я заметила, что недостаток подвижности, который был у меня раньше, расстраивал его. Но теперь гипс снят, и я должна признать, что было бы неплохо сходить куда-нибудь и выпить с друзьями.

— Я собираюсь повидаться с Далией и Эвелин, — говорю я Роуэну, и он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Прямо сейчас?

— Нет, сегодня вечером. Я, наверное, встречусь с ними примерно в семь или восемь часов?

— Я отправлю с тобой Рори, — тут же предлагает он. — Мне нужно поговорить с отцом о том, чтобы нанять для тебя специального телохранителя, теперь, когда ты уже можешь ходить и заниматься. Но...

Я удивлённо смотрю на него.

— Мне не нужен телохранитель.

— Да, нужен, — отвечает он, не раздумывая. — Особенно учитывая, что у тебя есть этот бывший парень, который причинил тебе столько неудобств. Но есть и другие причины. Ты жена наследника ирландской мафии, Тайбсих (Драгоценная). Ты не можешь ходить без защиты.

Я медленно выдыхаю, но уже чувствую, как моё желание спорить начинает угасать. Если опыт Эвелин и Далии имеет какое-то значение, то Роуэн не изменит своего мнения. Это будет просто спор, который я, в конце концов, проиграю, и я не вижу смысла в этом. И, если быть честной с самой собой, он не так уж неправ в том, что было бы неплохо иметь некоторую защиту на случай, если Крис решит меня побеспокоить. Я не думаю, что он действительно пойдёт на такое, чтобы снова причинить мне вред, но телохранитель помешал бы ему даже заговорить со мной.

— Хорошо, — уступаю я, замечая вспышку удивления в глазах Роуэна.

Несмотря на то, что я всё ещё пытаюсь смириться с реальностью своей травмы и с тем фактом, что я понятия не имею, что теперь буду делать со своей жизнью, я чувствую небольшой прилив волнения, когда начинаю готовиться к вечеру. Давненько я не гуляла со своими подругами, и это будет хорошим развлечением.

Я выбираю удобную обувь на плоской подошве, чтобы не напрягать всё ещё заживающую лодыжку. Мой выбор падает на черный шёлковый комбинезон с широкими штанинами в цветочек. Я оставляю волосы распущенными, наношу лёгкий макияж и добавляю несколько простых золотых украшений. Прежде чем спуститься вниз, я бросаю взгляд в зеркало.