Чтение онлайн

— Это старый способ мышления, — перебивает Дмитрий, явно обеспокоенный тем, как повернулся разговор. — Но у меня тоже есть вопросы о твоём браке, Роуэн.

Моя челюсть сжимается.

— Например, что?

Дмитрий пронзает меня холодным взглядом.

— Я знаю Женевьеву уже некоторое время. Она близкая подруга моей жены. И она никогда не казалась мне романтичной. И все же мы должны верить, что у вас двоих был бурный роман, который быстро закончился свадьбой, сразу после сокрушительного удара по её карьере? — Его глаза сужаются. — Я чувствую, что есть что-то, о чём мы все не подозреваем.

Я делаю паузу, тщательно взвешивая свои слова.

— Падение было ужасным, — говорю я наконец. — Да, у нас был бурный роман. И брак показался мне лучшим выходом из этой сложной ситуации.

По тому, как Дмитрий смотрит на меня, я понимаю, что он мне не верит.

— У неё были отношения незадолго до этого, возможно, даже во время этого «романа». Что скажешь об этом?

Я поджимаю губы.

— Я думаю, ты не просишь меня рассказывать вам всем интимные подробности моих отношений с женой или делиться тем, что лучше оставить, между нами. Её прошлые отношения, это её личное дело. Теперь она моя. — В этом слове больше яда, чем я хотел, и я замечаю, как глаза Дмитрия становятся ещё более суженными. — Мы с Женевьевой женаты в глазах закона и Бога, — говорю я, переводя взгляд с одного лица на другое, между тремя другими мужчинами за столом. — Ничто не может этого изменить. И скоро, если нам повезёт, у нас родится ребёнок — мой наследник.

Дмитрий и Энтони переглядываются.

— У тебя нет опыта руководства мафией, — наконец, произносит Энтони резким голосом. — Падре рассказал нам о твоих обязанностях, пока ты был в Ирландии. Они были... минимальными.

Мне нечего возразить, потому что он прав. Я прожил свою жизнь так, как хотел — безрассудно и не слишком задумываясь о последствиях. Я делал лишь то, что было необходимо, чтобы успокоить отца, а в остальное время пренебрегал осторожностью. Теперь, кажется, мне будут напоминать об этом каждую секунду.

— Мой отец даёт мне отличные советы в тех областях, в которых мне не хватает опыта, — отвечаю я холодно.

— В этом городе царит мир, — Энтони не сводит с меня взгляда. — Я не позволю тебе всё испортить, щенок.

Мои глаза сужаются.

— И я не собираюсь всё портить.

Энтони смотрит на моего отца.

— Я работаю над браком своей дочери с братом дона из Лас-Вегаса Эмилио Гатти. Вы же понимаете, что сейчас непростое время, не так ли? Приток новой крови может выявить слабые места. Мы все должны быть осторожны в этот переходный период, иначе всё, над чем мы работали, может рухнуть в одно мгновение.

— Я понимаю, Галло, — мой отец спокойно смотрит на него. — Мой сын не подведёт семью.

Он говорит это с уверенностью, которую я не могу разделить. Но что я могу ответить? Разве у меня есть выбор, кроме как пытаться соответствовать стандартам, которым, я не уверен, я когда-либо стремился соответствовать?

Разговор переходит на другие, более приземлённые темы: необходимость переоценить вклад, внесённый в работу местной полиции, и упоминание о грузе, который заберёт один из мотоклубов. Когда собрание подходит к концу, мой отец обращается к Энтони:

— Я желаю тебе удачи в бракосочетании твоей дочери. Приток новой крови — это всегда хорошо. Это может вдохновить нас.

Энтони приподнимает бровь.

— Возможно, новая кровь была бы лучше и для твоей семьи тоже.

Это оскорбление, но я вижу, что мой отец готов его игнорировать. Не секрет, что из трёх семей итальянцы считаются самыми сильными, а ирландцы — самыми слабыми. Это не значит, что мы не обладаем большой силой и богатством, по сравнению с другими, более мелкими семьями, другими бандами и клубами, мы представляем собой силу, с которой приходится считаться. Но по сравнению с Энтони...

Мой отец поступил мудро, сохранив мир. Было бы разумно и с моей стороны поступить так же, и я полон решимости следовать этому пути.

До тех пор, пока Энтони и Дмитрий не произнесут имя Женевьевы вслух.

Я выхожу из конференц-зала вслед за отцом, пожимая руки остальным и произнося слова прощания, прежде чем направиться к ожидающему нас внедорожнику. Как только мы оказываемся внутри, и машина начинает движение, отец бросает на меня холодный взгляд.

— Я надеюсь, ты ценишь то, как я защищал твой брак, — его голос звучит сухо. — У меня есть свои сомнения на этот счёт.

— Ты сомневаешься в моей способности привлечь внимание женщины? — Спрашиваю я с лёгкой иронией, но в глубине души чувствую, что это не так. — Уверяю тебя, папа, мы полностью влюблены друг в друга.

Мой отец смотрит на меня суровым взглядом.

— Однажды твой острый язык погубит тебя, Роуэн, — резко говорит он. — И какие бы отношения у тебя ни были с этой женщиной, это не любовь. Осторожнее, сынок, — предупреждает отец, но я не отвожу взгляда.

— Осторожнее, когда говоришь о моей жене.

Между нами повисает тяжёлое молчание. Проходит мгновение, затем ещё одно, и мой отец отворачивается, глядя в окно со своей стороны машины. Больше он ничего не говорит, и я тоже.

Когда мы возвращаемся в поместье, я уже отправляю сообщение Рори, чтобы он подогнал машину. Когда я выхожу из внедорожника, он уже подъезжает, и я направляюсь к нему, даже не попрощавшись с отцом. Мне нужно побыть одному. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и подумать, прежде чем я приму поспешное решение.

Я всегда отличался тем, что принимал решения, не задумываясь. Теперь же мне нужно оценить свои действия. Осторожность и осмотрительность… всё это кажется мне неестественным.

В эту ночь я плохо спал. Лёжа рядом с Женевьевой, я прислушивался к её ровному дыханию, смотрел в потолок нашей спальни и представлял, что пространство вокруг снова становится пустым. От этой мысли у меня сжималось сердце, и я с тоской глядел на неё.

Мне сложно вспомнить, каково это, когда её нет рядом со мной. Я хотел рассказать ей о сегодняшней встрече за ужином, но в последний момент сдержался. Мне не нужно было долго размышлять, чтобы понять почему.

Возможно, она согласится с Энтони, Дмитрием и даже с моим отцом, что я не подхожу для этой роли. И хотя я могу вынести их осуждение, их разочарование и даже своё собственное…

Я не уверен, что смог бы вынести её.

ЖЕНЕВЬЕВА

Утро, когда я отправляюсь к врачу, чтобы снять гипс, стало самым ярким воспоминанием за последние недели. Когда я рассказываю об этом Роуэну за завтраком, он прищуривается, не донеся вилку с беконом до рта.