В боях рожденная...
Шрифт:
«Ад, кромешный ад…» — так потом говорили пленные.
Вслед за этим огневым шквалом в атаку пошла наша пехота. Фашисты, опомнившись, начали оказывать яростное сопротивление, одна за другой следовали танковые контратаки. Отражая их вновь — в который уже раз, — отличились истребители танков — «бутылочники». Так, коммунист, заместитель политрука Добренький, хорошо знакомый с опытом капитанов Коврижко и Тертычного, которые, как помнит читатель, в боях под Минском стеклянными фляжками сожгли много вражеских танков, бросил на моторную часть танка стеклянную флягу с горючим. Фашистский танк мгновенно загорелся и взорвался. Всего Добренький сжег три танка противника.
Наши артиллеристы тоже хорошо научились стрелять по танкам врага. Особо следует отметить наводчика Ивана Кавуна, который только за один день метким огнем подбил три танка.
Мне хочется рассказать еще о двух замечательных подвигах наших сотовцев.
В боях во время военного конфликта с Финляндией младший лейтенант Илья Григорьевич Хмаладзе за проявленный героизм и высокое воинское мастерство был удостоен звания Героя Советского Союза. По национальности он грузин, родом из района Душети. Вскоре после финской он заболел и уволился из армии, вместе со своими односельчанами трудился на родной земле. Началась Великая Отечественная война. И. Г. Хмаладзе, зная, что 100-я стрелковая дивизия была до войны расквартирована в районе Минска, взял свой старый солдатский вещевой мешок и поехал на запад искать свою, как он говорил, родную мать — 100-ю стрелковую дивизию. В соединение Илья Григорьевич попал в разгар Ельнинских боев, пришел прямо на КП командира 355-го стрелкового полка полковника Шварева. Последний доложил мне о его прибытии. Я приказал представить Хмаладзе. И вот он передо мной. Рослый, подтянутый командир. От всей души я расцеловал Илью Григорьевича, поблагодарил за верность дивизии и по просьбе полковника Шварева назначил командиром третьего батальона.
Хмаладзе отлично показал себя в упорных боях за деревню Агеевка. Яростной атакой — буквально на плечах эсэсовских головорезов — его батальон ворвался в деревню. Хмаладзе находился в атакующих цепях. Бойцы батальона уничтожили в этом бою до роты вражеских солдат, захватили много оружия и боеприпасов. Овладев населенным пунктом, батальон тем самым улучшил положение 355-го стрелкового полка и обеспечил успех дивизии.
В этом бою геройски вел себя прибывший в дивизию в составе ленинградских коммунистов и комсомольцев рядовой А. И. Сашко. Он первым из своего взвода поднялся в атаку с высоко поднятой в правой руке винтовкой. Осколком ему перебило правую руку. Тогда он поднял винтовку левой рукой и с криком «ура» бросился вперед. Бойцы как один последовали за ним. Истекающий кровью Сашко упал, не добежав нескольких метров до вражеской траншеи. Долгое время мы думали, что он погиб. Но 7 марта 1973 года в «Литературной газете» появилось сообщение:
«Недавно в здании бывшего Ленинградского военно-политического училища состоялась встреча участников Смоленско-Елышнского сражения. Один из организаторов встречи, М. Т. Калышн, ветеран 100-й стрелковой дивизии, рассказал о подвиге комсомольца Сашко. Присутствовавшие слушали его затаив дыхание. Посыпались вопросы: „А как погиб Сашко? Известно ли что-нибудь об этом?“
И тогда председательствующий торжественно произнес: „Сашко, встань!“ С места неторопливо поднялся невысокий человек и тихо сказал: „Я — Сашко“. Зал взорвался аплодисментами».
А. И. Сашко родился в 1920 году. До войны он работал на одном из ленинградских заводов, был комсоргом цеха. Сейчас живет в родном Ленинграде, работает шрифтовиком на комбинате графического искусства Ленинградского отделения Художественного фонда РСФСР.
Но вернемся к событиям первого дня наступления. Особо тяжелое положение сложилось на участке 355-го стрелкового полка. Яростные танковые контратаки, плотный пулеметный и артиллерийский огонь сдерживал наступающие батальоны Шварева. Впрочем, это были уже не батальоны Шварева, а батальоны Г. А. Гутника, поскольку самого отважного командира полка Н. А. Шварева с перебитыми осколками ногами еще 15 августа эвакуировали в тыл.
Рано утром 1 сентября я добрался до НП 355-го стрелкового полка. Старший батальонный комиссар Гутник доложил мне, что полк ведет наступление на Радутино, несет большие потери из-за плотного пулеметного и артиллерийско-минометного огня. Вскинул бинокль к главам, осмотрел окрестности.
Передо мной предстала панорама гладкого, как доска, желтого скошенного поля перед деревней. Никаких укрытий. Среди столбов земли и дыма от разрывов мин и снарядов медленно, очень медленно двигались вперед фигурки бойцов. Многие падали и больше не вставали. И вдруг упали все… И не вставали…
«Залегли», — мелькнуло в голове.
Я не знаю, какая сила в следующий миг выбросила меня из окопа, на войне так бывает. Чуть пригнувшись, пошел вперед, к залегшим батальонам.
«Поднять, поднять, во что бы то ни стало поднять», — стучало в висках.
Я не видел, как вслед за мной выскочили из окопа старший батальонный комиссар Гутник, начальник артиллерии полка капитан Левченко и мой адъютант старший лейтенант Лясковский, Опомнился я, когда Лясковский резко толкнул меня в сторону, под горящий немецкий танк. В нескольких шагах хлопнул разрыв мины. По броне застучали осколки. Дальше мы уже ползли по-пластунски. С трудом нашли комбата, который доложил, что все командиры рот убиты.
— Вот что, комбат. Немедленно пошлите вперед бойцов забросать огневые точки гранатами! Лясковскому и Левченко возглавить роты и поднять их в атаку. И быстрее, быстрее!
В этот момент я отчетливо понял, что поднимать батальон надо именно мне. И когда услышал взрывы гранат, понял, что посланные вперед бойцы сделали свое дело, встал во весь рост и закричал: «За мной!»
Атака была стремительной. Подразделения ворвались в Радутино.
Наиболее успешно действовал 85-й стрелковый полк, которым теперь командовал капитан Н. Д. Козин. В результате ночного боя он прорвал оборону врага, подразделения полка глубоко вклинились во вражеские позиции.
Успех Козина я решил использовать для обеспечения выполнения главной задачи дивизии. В ночь на 3 сентября в полосу его полка были переброшены все подразделения соседнего слева 355-го полка.
4 сентября дивизия еще на несколько километров вклинилась в глубину вражеской обороны, а к исходу 5 сентября вышла к железной дороге Ельня — Смоленск, то есть на тыловые пути его группировки. Рано утром 6 сентября 85-й стрелковый полк выбил противника из деревни Гурьево, содействуя тем самым другим соединениям в овладении городом.
К этому времени немецко-фашистские войска, оборонявшиеся на выступе, были уже глубоко охвачены северной и южной группировками 24-й армии. Опасаясь окружения, гитлеровцы начали отходить из района Ельни. 5 сентября части 19-й стрелковой дивизии, наступавшие в центре, во взаимодействии с соседями ворвались в Ельню и к утру 6 сентября освободили город.
Началось преследование врага. К 8 сентября соединения армии продвинулись на 25 км и были остановлены гитлеровцами на заранее подготовленном ими оборонительном рубеже, проходящем по рекам Уснугом и Стряна. Полностью окружить и уничтожить врага не позволил нам лишь недостаток танков и авиации.
В боях под Ельней были разбиты две танковые, одна моторизованная и семь пехотных дивизий врага. Ельнинский выступ был срезан.
Под стенами Ельни и в прилегающих районах враг потерял убитыми и ранеными, пленными около 70–75 тыс. солдат и офицеров, много боевой техники.
Операция наших войск в районе Ельни, проведенная 30 августа — 8 сентября 1941 года, была одной из первых наступательных операций советских войск в Великой Отечественной войне, во время которой удалось прорвать мощную оборону врага, разгромить сильную группировку и освободить часть территории.