Чтение онлайн

В прошлом меня никогда не тянуло к сексу. Секс всегда был своего рода бонусом, и не могу вспомнить ни одного случая, когда отчаянно в нём нуждался.

Я никогда не чувствовал необходимости мастурбировать кому-то посреди записи.

Когда Лирик намекнул на сожаление, у меня внутри зазвенели тревожные колокола, говорящие держаться за него изо всех сил, потому что только дурак позволит такому, как он, уйти.

Но вся эта ситуация до смерти меня пугает.

В голове крутится слишком много вопросов «а что если?» и слишком сильный страх, что всё это взорвётся.

Поэтому, хотя сейчас и умоляю о большем, я замедляюсь. Мои поцелуи становятся мягче. Прикосновения - нежнее.

Лирик отстраняется от моих губ, укладывая голову на подушку дивана.

– Всё в порядке?

– Еду скоро привезут, и если мы продолжим, одному из нас придётся открывать дверь голым.

– Я открою. Только не останавливайся.

– Спасибо за твою жертву, но курьеры меня знают, и если дверь откроет голый парень, полагаю, об этом напишут все таблоиды.

– О, точно. Знаешь, иногда легко забыть, что ты знаменит.

– Ты имеешь в виду, то, что я раздавал автографы и фотографировался почти час сегодня, ничего не напомнило?

– Напомнило, но вот… - рука Лирика нежно касается моей щеки - для меня ты просто Райдер.

Черт. Почему эти слова так сильно меня трогают? Словно они проникают в душу и дают то, в чем я, сам того не зная, отчаянно нуждался.

Я застыл в благоговении.

– Я что-то не так сказал? У тебя что, фетиш к фэндому? Хочешь, чтобы я был таким… - Лирик повышает голос почти до визга, - О, Райдер Кеннеди, я люблю «Одиннадцать», и ты такооой милый. Будешь ли ты рожать мне детей и женииишься на мне? Я буду в твоей футболке и все такое! Тебе нравится такое?

Я расхохотался и слез с него, чтобы сесть как следует.

– Приму за «нет».
– Он тоже сел и посмотрел на меня с обеспокоенным выражением лица.
– Что только что произошло?

Я провел рукой по волосам.

– Думаю, единственный раз, когда меня видели «просто Райдером», был, когда я был с Мэгги. Когда… - Я жестом предложил ему самому сделать вывод.

– Когда Кейли была…?

– Да. Когда Кейли появилась на свет. Зачата? Не знаю, выбери самое неромантичное слово, которое найдешь, потому что оно описывает все в точности.

– Расскажешь об этом?

Я фыркнул.

– Хочешь узнать интимные подробности о том, как я был с женщиной?

– Да, именно это я и имел в виду, - сказал он.
– Назови мне точные позы тела и воссоздай все.
– Он закатил глаза.
– Ты понимаешь, о чем я.

Я на минуту задумался. Очевидно, что ни я, ни Мэгги не рассказываем об этом людям. Но почему-то мне хочется излить душу Лирику. Хочу объяснить, как одна неловкая ночь навсегда изменила мою жизнь.

– Когда это случилось, я был дома после тура «Одиннадцать», навещая своих замечательных родителей-гомофобов в Техасе.

– Подожди, ты из Техаса? Где твой сексуальный южный акцент?

– Думаешь, преподаватели вокала «Одиннадцать» практически не выбили его из меня?
– Уроки вокала - это настоящая пытка. Мне потребовались месяцы, чтобы избавиться от своего акцента, и около года, чтобы он перестал возвращаться естественным образом.

– Ого.
– Лирик выглядит обеспокоенным.

– Не то чтобы ты им позволил, но лейблы не стали бы менять твой идеальный калифорнийский акцент.

Лирик качает головой.

– Прости. Эта индустрия все еще удивляет меня, хотя и не должна. Что плохого в южном акценте? Казалось бы, это мило и выгодно для продаж.

– В Нэшвилле, может быть. В любом случае, вернувшись в Техас, я захотел выбраться из дома, подальше от взглядов мамы и папы на то, как стилистам группы нравится заставлять нас всех одеваться по-гейски.

– Подожди, а что, есть гейский дресс-код? Не из-за этого ли я не могу найти себе партнера? Я неправильно одеваюсь?

– Именно поэтому. Разве ты не получил уведомление в ежемесячной рассылке?

– Может, мне стоит проверить папку со спамом?

– Может быть. Странно, как все это произошло. Папарацци еще не застали меня дома, так что впервые за несколько лет я мог свободно выходить из дома и делать все, что хотел, и никто не запрещал мне ничего. Время ужина давно миновало, и было темно, но я хотел прогуляться. Я зашел на местную игровую площадку и увидел фигурку на качелях. Я натянул капюшон, но она уже заметила меня. Мне улыбалась маленькая Мэгги Коста. Мы ходили в одну школу с первого класса, и было странно нырнуть из моей славной жизни прямиком в прошлое.

– Пожалуйста, скажи, что ваша дочь была зачата на детской площадке. Это так грязно и круто.

Да. Так романтично.

– Из этого получилась бы потрясающая романтическая комедия, если бы не одна очень очевидная проблема.

– Тот факт, что ты предпочитаешь парней?

– Именно. Она была первой женщиной, с которой я переспал после первого года гастролей «Одиннадцать». Секс с женщинами всегда был для меня лотереей. Это должно было стать большим сигналом, верно? Только когда начал общаться с парнями из индустрии, которые, как я знал, будут вести себя сдержанно, моя сексуальность начала обретать смысл. Даже если у меня до сих пор нет для этого названия, для меня это имеет смысл.

– Это единственное, что имеет смысл, - говорит Лирик, и я слышу, насколько искренен он в своем мягком голосе.

– В общем, Мэгги. Она приехала в гости после командировки. Там она потеряла близкого человека, так что была в ужасном состоянии, и мы разговорились о наших жизнях. Она вывалила на меня всю свою депрессивную хрень. Я сказал ей, что она заставила меня почувствовать себя избалованной дивой, а она ответила: «Ты для меня всё ещё просто Райдер». Этого было достаточно.