Чтение онлайн

– Главное, чтобы она не попала в руки лейбла, тогда всё в порядке.

Райдер бросает на неё насмешливый взгляд.

– Никогда.

Кейли подпрыгивает и поворачивается ко мне.

– Можно, можно, можно?

Я улыбаюсь.

– С удовольствием.

– Ни за что не пропущу это, - говорит Мэгги, бросая на меня вызов.

Как будто слышу между строк, как она говорит: «Покажи, на что ты способен».

И вот я снова чувствую себя запуганным.

Глава 21. Райдер

По пути в студию Лирик отводит меня в сторону.

– Знаю, обычно я люблю свет во время записи, но не мог бы ты на этот раз выключить его? Спасибо.

Я не могу сдержать смешок, срывающийся с губ.

– Ты, правда, так боишься Мэгги? Я не понимаю, это из-за того, что она военнослужащая или...

Лирик прикусывает губу.

– Нет. Она мать твоей дочери, и если она меня возненавидит, у нас с тобой не будет ни единого шанса.

– Ты хочешь понравиться ей. О, это так чертовски мило.

– Заткнись, - бормочет он.

– Иди в кабинку.
– Я толкаю его.

Мы приносим Кейли табурет, чтобы она могла дотянуться до микрофона, но она оглядывает комнату с выражением паники в глазах.

– Ты в порядке, дружок?
– спрашиваю я.

Она кивает, но я знаю, что с ней не все в порядке.

– Хочешь, сначала Лирик покажет тебе, как это делается? Ты можешь встать рядом с ним и посмотреть.

Она снова кивает.

Я улыбаюсь Лирику.

– У нее, наверное, такие же нервы, как у тебя. Хочешь показать ей, как это преодолеть?

Лирик изображает уверенность, которой, могу сказать, на самом деле не испытывает.

– Конечно.
– Он поднимает сжатый кулак, чтобы она ударила его кулаком.
– Мы справимся.

То, как она слушает Лирика и доверяет ему, просто поразительно, а то, как он преодолевает свои проблемы, чтобы успокоить её, согревает меня изнутри. Мне приходится сдерживаться, прежде чем я наклонюсь и поцелую его после того, как долго скрывал это от Кейли.

Когда сажусь рядом с Мэгги, она улыбается, но я игнорирую её. Она смотрит на меня, словно ожидая объяснений, пока я всё настраиваю.

Я приглушаю свет и включаю интерком.

– Готовы дать мне что-нибудь а-капелла, чтобы я поиграл с этим, прежде чем начать, как следует?

Лирик показывает мне большой палец вверх, хотя уже не видит нас.

– Включаю.

Лирик тихо начинает куплет, но оживлённо и постоянно поглядывает на Кейли.

По мере приближения к припеву он замедляется и пытается уговорить Кейли взять инициативу в свои руки, но она качает головой.

Когда он безупречно исполняет припев, Кейли смотрит на него с восхищением, а я краем глаза замечаю, что внимание Мэгги больше не обращено на меня.

Он останавливается после припева.

– Ну как?

– Ух ты, - выдыхает Мэгги.

– Я же говорил. Это ты ещё не видела ничего. Он дурачился.
– Я нажимаю на интерком.
– Было здорово. Через пять минут всё будет готово.

– Как думаешь, готова попробовать?
– спрашивает Лирик Кейли, и та кивает.
– Мы сейчас даже не записываемся, так что это просто репетиция. Представь, что мы в твоей игровой комнате смотрим «Холодное сердце» и подпеваем.

– Ладно.
– Она делает глубокий вдох и начинает петь.

Её голос мягкий и ангельский. День, когда я узнал, что у неё природный голос, тот самый, который, знаю, можно использовать для славы, был, наверное, самым гордым и одновременно самым страшным днём в моей жизни как родителя.

Она поёт первый куплет, а Лирик подпевает, и вместе они… Нет слов, чтобы описать.

Когда они доходят до припева, у меня по коже пробегают мурашки.

Мэгги тоже это слышит.

– А что, если она захочет стать знаменитой?

– Тогда нам конец. Я же не смогу ей отказать. Это было бы… лицемерием.

– Ты ещё не понял? Девяносто процентов воспитания детей - лицемерие.

– Верно. Я не хочу, чтобы она шла по голливудской лестнице.

– Но если она выберет это, думаю, мы не будем иметь права голоса.

– Хотя бы сможем защищать её, пока ей не исполнится восемнадцать.

– Или попытаться. О Боже, через восемь лет она станет подростком. Что, черт возьми, нам тогда делать?

Я пожимаю плечами.

– Молиться.
– Мы оба смеемся.
– Кстати, ты вернешься к ее дню рождения?

– Официально я увольняюсь за три дня до него, так что, по плану, я буду здесь. Я и так пропустила слишком много дней рождения.

Я тянусь, чтобы взять ее за руку.

– Теперь ты здесь. Это все, что имеет для нее значение.

Она улыбается.

– Если я недостаточно говорю, спасибо тебе за то, что ты спокойно относился к тому, что я приходила и уходила из ее жизни последние несколько лет.

Я сжимаю ее руку.

– Я знаю, ты чувствовала, что должна это делать.

Глаза Мэгги наполняются слезами. Она отводит взгляд, чтобы посмотреть на нашу дочь, а я притворяюсь, что не замечаю ее эмоций.

Если Мэгги захочет поговорить об этом, она это сделает. Вот она какая. Она говорит то, что чувствует, и держит все при себе, когда не хочет говорить. Так что я не буду давить.