В чужом теле
Шрифт:
Сьера Шарнель скривилась, так как девица от страха почти визжала.
– Дар у тебя какой, спрашиваю.
– Я подавляю волю.
Ничего себе насмешка судьбы! Меньше всего эта девица была похожа на мага с таким даром.
– Так вот значит, как ты распоряжаешься своей магией… - брюнетка сузила глаза, и девица икнула. – А ты понимаешь, что я могу её за это заблокировать? Навсегда.
Несчастная замерла и закатила глаза. Я подумала, что она сейчас потеряет сознание, но нет – обошлось. Она даже способность говорить сохранила.
– Так я же говорю – она меня заставила… - проблеяла, и заткнулась под тяжелым взглядом настоятельницы.
Тетушка перевела взгляд на зачинщицу:
– Ну рассказывай – зачем тебе это понабилось? И как ты посмела нарушить мой запрет и воспользоваться даром для переноса вашей троицы в лес?
Генриетта задрала подбородок и с вызовом посмотрела на настоятельницу.
– Ничего я вам не скажу. И вы мне ничего не сделаете.
– Это почему же? – Шарнель вопросительно изогнула бровь.
– Потому я знаю вашу тайну!
Надо отдать должное выдержке настоятельницы. В ответ на заявление шантажистки она лишь едва заметно поджала губы, тут же их растянув в искусственной улыбке. И иронично поинтересовалась:
– И какую же?
– Никакой это не королевский данвиморт! Я знаю, кто в него обращается. Своими глазами сегодня видела!
– И что же ты видела? – тон настоятельницы не изменился, а вот с глазами стало происходить что-то ненормальное: из темных, почти черных, они вдруг стали льдисто-серыми, почти прозрачными. Жуткое зрелище.
Генриетта нервно сглотнула, но продолжила гнуть свою линию:
– Или мы с вами сейчас договоримся, или завтра здесь будет главный страж королевства.
Я встрепенулась, и навострила уши. С одной стороны, мне очень хотелось увидеть родственника моего Пегаса, чтобы иметь хоть приблизительное представление о том, как мой конь выглядел в человеческом обличье (родственники ведь чаще всего похожи), но с другой – понимала, что скорее всего это будет последнее, что я увижу в этом мире. Поэтому решила сильно не отсвечивать, и отдала свою судьбу в руки новоявленной тётушки с железными нервами и пугающими глазами. И она не подвела.
– Ты с-с-смеешь меня ш-ш-шантажировать?! – в голосе настоятельницы послышалось змеиное шипение. И почему я не додумалась спросить про ее дар? Теперь вот гадай в кого она сейчас обернётся. А неизвестность, как известно, пугает сильнее. Пока я рассматривала настоятельницу и перебирала варианты – кем она может оказаться, брюнетка продолжала:
– Ты можеш-шь прямо с-сейчас бежать жаловаться. Хоть с-самому королю. Мне никто ничего не с-сделает, так как я не наруш-шала никаких законов, и никого не калечила. В отличие от тебя. – голос родственницы по-прежнему звучал зловеще, и я поежилась, и нервно забила хвостом. Хорошо, что он был в коридоре, и его никто не видел. – Ты пос-смела применить магию подавления к выс-сшему с-сущ-ществу…
– Это не я её применяла, — огрызнулась дерзкая девица. Такую голыми руками не возьмёшь. Но я всё-таки ставлю на тётю.
– Да лучше бы сама её применила. – уже более спокойно проговорила настоятельница.
– Тебя бы меньше наказали. Но ты принудила неопытного мага. Которая по дурости чуть не убила девушку.
В том-то и дело, что убила! Эх, жалко, что нельзя сказать правду!
– Но не убила же. – парировала нахалка.
Вот крокодилица. Буду называть её Геной. А что? Скажу, что просто имя сократила для удобства.
– Не убила, но очень сильно покалечила её магический фон, в результате чего у девушки сменилась ипостась… Так что за данвиморта отвечать придется тебе, а не мне.
Вот это вывернула, так вывернула. Браво, тётушка!
Гена взбледнула, но не сдалась:
– Такого не может быть!
– Ну вот главный страж и вся его канцелярия это и выяснят. Так что - зови.
Настоятельница откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, с победным видом наблюдая за крокодилицей. Глаза уже приняли свой естественный вид, и теперь ничего не выдавало её напряжения.
– Ну что же ты? Отправляй вестник. Не задерживай ни меня, ни Владиару. А то ведь не ровен час данвиморт по неопытности сократит тебе жизнь до минимума. А тебе ещё в каземате сидеть неизвестно сколько. Совсем пожить не успеешь.
Соучастница Гены чуть не подавилась пальцами, и испуганно посмотрела в мою сторону. Потом неожиданно саданула локтем в костлявый бок блондинки, и ту прорвало:
– Я не хотела ничего такого делать! – по лицу заструились слезы, — Просто мне нужно было, чтобы она воспользовалась своим даром и пожелала здоровья моей маме. Она больна, и лекари сказали, что долго не протянет…
И тут девушку словно осенило, она аж посерела, и с ужасом проговорила:
– Это что же получается, если у нее сменился дар, то она перестала быть дарующей здоровье? И моей маме больше никто не сможет помочь?
Блондинка завыла в голос. А мне стало её жалко. Пожалуй, не буду называть её Геной. У девчонки горе… Только непонятно – почему она выбрала такой странный способ? Неужто нельзя было просто поговорить с Ади? Тётушка похоже подумала про то же.
– А почему ты просто не попросила? Зачем нужно было принуждать сначала одну, потом вторую?
– Она бы мне не помогла.
– Почему ты в этом так уверена?
– Да потому что она Ади столько крови попила, что она бы её даже слушать не стала, — вставила Ермина, наконец вынув руки изо рта.
– Ах вон оно что! – настоятельница впечатала взглядом в стул стервозную девицу.
Нет, всё-таки она – Гена.
Глава 23. Пойдешь в монастырь – коня потеряешь
Когда разборки завершились, настоятельница огласила, что по доброте душевной смягчила им наказания: Гена будет месяц мыть общие туалеты, а Ермина – чистить картошку на кухне. Девицы поклялись больше так не делать и никому о случившемся не рассказывать – разумеется, в целях их собственной безопасности. Как только мы остались в кабинете вдвоем, я сменила ипостась, и спросила:
– А я в самом деле могу здоровье улучшать, или это сказка из моей вымышленной биографии?
– Сказка, — устало подтвердила тетушка.
– Я, пожалуй, пойду, а то на улице уже совсем темно.
– Куда это ты собралась?
– встрепенулась родственница. – Сегодня у меня переночуешь. А завтра решим, что делать дальше.
– Так мне всё равно надо Пегаса в стойло отвести…
– Крылоконя что ли? Что за кличка такая диковинная? Их обычно мужскими именами называют. Впрочем, ты ведь понятия не имела, кто перед тобой…. Ты знаешь, где находится конюшня?