Чтение онлайн

Главное, чтобы корыто для раствора у дяди Герберта никогда не пустовало, иначе его работа приостановится. А время дорого. Время та-а-ак бесценно, ведь у дяди Герберта в распоряжении только десять дней отпуска. Работа любого другого каменщика стоит много денег. А денег стоит и «бульдог» тоже, поэтому у папы с мамой их остается совсем немного, в домашней казне в обрез. Для Ганси тоже есть работа, никто не может оставаться в стороне, лениться не приходитаа. Когда дядя Герберт кричит: «Уро-ве-е-ень, отве-е-ес, масте-ро-о-ок, пи-и-во!» — тогда уж Ганси тут как тут с инструментом или пивом, иначе дядя Герберт недоволен.

И когда дядя Герберт кричит: «Перерыв!» —то он бросает все и идет в дом. Теперь мама должна накрыть обед на всех. «Перерыв!»— дядя Герберт кричит ровно в девять чаеов, в двенадцать часов и в пять часов вечера.

У мамы, прямо скажем, работы тут немало. Она ведь должна, кроме всего прочего, позаботиться о животных в хлеву. И вся домашняя работа — на ней.

тут еще стройка! Так что нечего удивляться, что они теперь много ругаются между собой, папа и мама.

С утра они уже кричат друг на друга, во время обеда они смотрят волком один на другого — орать они тут не решаются, потому что дядя Герберт здесь сидит. Но зато вечером они орут друг на друга, пока не улягутся спать. И Ганси тут перепадает тоже, если он подворачивается под горячую руку, получает и он свою порцию ругани, хотя никакой вины за собой не знает. Поэтому Ганси по-настоящему рад, когда гараж наконец готов. Только ворот не xватает. Ворота тоже устанавливает дядя Герберт. Отличные раздвижные ворота —и с предохранительным запором. Уж не сравнить с воротами старого гаража. Супермодерн!

Только жаль, что Ганси больше не сможет открывать их, потому что это очень трудно.

И уже в самом конце строительства Бюлер Зепп возвел стропила и покрыл крышу черепицей —и тут все обрадовались, что гараж для «бульдога» наконец готов.

Дядя Герберт — потому что его отпуск закончился.

Папа и мама —потому что наконец стало меньше работы.

Ганси —потому что папа и мама больше не ссорятся и... потому что теперь они все вместе могут поехать в город, в тракторный магазин, чтобы выбрать «бульдог».

Уж тут машины так машины! Двести лошадиных сил и больше! С откидным сиденьем и встроенным кассетным магнитофоном! Старый «бульдог» против такого —тьфу, просто металлолом!

И при каждом осмотре и опробовании Ганси всякий раз забирался на трактор и садился рядом с папой.

Однако с первого раза папа так и не купил «бульдог». Он только прихватил с собой целую стопку рекламных проспектов.

— Когда отдаешь такую пропасть денег, надо сперва как следует все изучить,—сказал он.

И только неделю спустя он был готов к покупке. Торговля есть торговля, и папа выторговал несколько сотен марок. «Бульдог» — вещь достаточно дорогая.

И Г анси с папой вместе поехали на «бульдоге» домой в Ренценбах. Мама и одна отгонит автомобиль до дома.

Как здорово глядеть сверху, с высоты, на машины, которые обгоняют их по дороге,—«бульдог» выше всех! Тут не сравниться ни патрульной, ни гоночной машине. У папы и Ганси настроение — лучше не бывает.

И как хорошо, что новый гараж уже готов. А то ведь новый «бульдог» для папы —как святыня. Поначалу папа всякий раз протирал его тряпкой досуха, если прошел дождь, даже если всего лишь чуть-чуть покапало. Только что не гладил его.

Позднее они продали старый «бульдог». Папа каждый день стал работать на новом. И скоро он перестал быть чем-то особенным.

— Все-таки машина для того и предназначена, чтобы на ней работать.—4 понял наконец папа.

А Ганси-то давно знает, что так оно и есть.

Собственно, нельзя сказать, что у Ганси есть своя команда: он играет в футбол лишь изредка, когда его пускают другие. А другие принимают его в игру только тогда, когда кого-нибудь не хватает и непременно нужен игрок...

Дитер говорит:

— Ганси в футболе тугодум! Руди считает:

— Ганси вечно мажет по мячу!

Хельмут ругается:

— Ганси очень медленно поворачивается, он еще ни разу не пробил в ворота — разве что в свои.

Мартин вопит:

— И как вратарь никуда не годится!

Ни разу Норберт и Гюнтер не захотели взять его в игру.

— Бегать он, правда, может, но это и всё. Если на него идет мяч, он пугается и удирает от него!

Но Ганси считает так: «Дитер, Руди, Хельмут и Мартин — они только и норовят меня обидеть. Они подстрекают против меня всех мальчишек!»

Друзья Ганси еще ни разу ничего не сказали плохого про его футбольное мастерство. Еще никто из них не заявил, что Ганси плохой футболист.

Только если быть честным, Ганси должен бы сам признать: «Нет, я не такой уж хороший футболист!»

И друзья Ганси тоже плохие футболисты. Поэтому они и не решаются ругать Ганси. Но это никакой не позор, если кто-то плохой футболист.

И вообще, откуда Ганси может быть хорошим футболистом, если каждому известно, что у его родителей крестьянское хозяйство. И что Ганси часто должен помогать им дома.

И именно летом, во время уборки урожая, когда как раз самая игра в футбол...

Дитер, Руди, Хельмут и Мартин — они-то сразу, как сделают домашнее задание, бегут на улицу, на футбольное поле. И если каникулы, они играют с самого утра. Домой они забегают только пообедать и поужинать. И после

ужина дважды в неделю они тренируются в футбольном клубе, потому что они все четверо играют в юношеской команде за футбольный клуб Ренце бах.

«Так бы я тоже был футболистом»,—думает Ганси.

Но такой недостаток тренировки — разве его наверстаешь? Разве станет тут игроком национальной сборной? И когда у Ганси появляется свободное время и он при этом случайно оказывается нужен в игре как защитник или нападающий, очень скоро на поле начинается ругань:

— Отдай сюда, балбес!

— Режь мяч!

— Пошел-ка ты домой, пусть тебе мама шею намылит!

Ганси все время приходится это выслушивать. Он старается играть т; хорошо, как только может. Он хочет все делать правильно... Но если издевательства не кончаются вообще, кончается сам Ганси: он запускает мяч далеко в аут и кричит:

— Поищите себе дурака, который станет с вами играть!

Как-то раз в один из дней каникул они особенно его доняли. Он был страшной ярости, Ганси. «Домой, только домой,—думал он,—никогда больше не буду играть с ними в футбол! Никогда! Домой!»

И вот он бежит свой марафон, плачет и ругается, ругается и плачет и не видит перед собой дороги.

Вдруг он на кого-то налетел. Барбара! Девочка из их класса. Она как раз возвращалась с покупками, несла полную сетку.

— Что с тобой, Ганси? Почему ты плачешь? Что-нибудь случилось? спросила она.