Чтение онлайн

— Пф-ф, — пыхтел Ряша.

Каменскому это мелкое торжество почему-то доставило большое удовольствие. Я даже знаю почему. Не далее как вчера вечером, в беседе со своим двоюродным братом — студентом Митей, он сам испытал столь же тяжкое унижение. Он хотел поделиться с умным Митей некоторыми соображениями о путях технического прогресса. А Митя вежливо послушал с минуту и скривил губы (кажется, сейчас Сашке удалось скривиться так же убедительно).

Ну так вот, Митя чуть-чуть пошевелил своей улыбкой и сказал: «Что ж, Саня, я тебе пожелаю успехов, а истине пожелаю всегда соответствовать твоим рассказам».

И Сашка был ужасно уязвлен. Не мог же он, в самом деле, знать, что гордый студент Митя, в свою очередь, позаимствовал этот блистательный экспромт у профессора А. Б. Трахтенгерца, сопроводившего именно теми словами последнюю Митину двойку по древней истории…

Попыхтев некоторое время под спокойным и доброжелательным взглядом Сашки, Ряша пришел в себя и развязно предложил «сразиться в города».

— Ну что ж, — сказал Сашка, — отлично. Пусть будет, скажем, Калуга.

— Анкара, — ответил Ряша.

— Аддис-Абеба.

— Акмолинск.

Суть игры, как вы догадываетесь, состояла в том, чтобы каждый быстро называл город, начинающийся с той буквы, которой закончился предыдущий.

— Караганда, — сказал Сашка.

— Актюбинск, — сказал Ряша.

— Конотоп.

— Пудем.

— Где это?

— В Удмурдии. Честное слово…

— Ладно. Майкоп.

Теперь Сашка коварно загонял Ряшу опять на трудную букву «п».

— М-м… Петропавловск.

— Кингисепп…

Наконец запас Ряшиных городов на «п» иссяк. Он ловил ртом воздух и мычал:

— М-м… Вот этот… м-м… город…

— Считаю, — жестко сказал Сашка. — Могу даже медленно считать. P-раз, д-в-ва… Т-р-р-р…

— Пивожигулевск! — в отчаянье завопил Ряша.

— Нет такого города.

— Есть! Но, пожалуйста, могу другой… Пуплин… Это в Ирландии… Такой порт…

Сашка соскочил с барьера и, сказав: «Ладно, ладно», пошел к дверям.

— Подвиговск! — умоляюще воскликнул Ряша и побежал за Каменским. — Пустанай… есть же такой…

На его вопль прибежали трое пятиклашек, и ободренный Саша решил продолжать спектакль.

— Нету никакого Пустаная!

— Есть! — орал Ряша. — Он есть! В пустыне. В южной части Средней Азии… Просто это маленький город.

— Очень, очень маленький город, — наслаждался Сашка. — О-о-чень…

— Ну, пожалуйста, есть еще много… Прямосибирск…

— Не смеши меня!

— Но он есть. Есть Прямосибирск. Я тебе клянусь. Я даже должен был там жить…

— Ты должен жить в столице Норвегии.

— Почему? — спросил пятиклашка, самый мелкокалиберный из трех зрителей.

— А знаешь, какая столица в Норвегии?

— Осло, — сказал пятиклашка, потом, сообразив, подпрыгнул и завопил от счастья: — Осло! Осло! Осло!

Ряша, сутулясь, шел по бесконечному школьному коридору и проклинал звонок, который, когда действительно надо, никогда не звонит. Еще целых двадцать минут до начала уроков. Находятся же идиоты — являться в школу на час раньше: Коля, Сашка, пятиклассники эти…

Он шел по коридору, непонятно куда и зачем, а в голове его, как петарды, взрывались города на «п»: П-Пол-тава… П-Полоцк… П-Париж (О-осел! Забыть Париж!)… Портсмут… Перт… Пярну… Пушкин… Псков…

— Поздно, — печально повторял Ряша, — п-поздно!

Машка Гаврикова, скакавшая по коридору навстречу Ряше, увидев его удрученное лицо, сразу остановилась, как в игре «замри».

— Ну что, Ряшенька? Что случилось?

— Ничего не случилось! Может быть у человека плохое настроение? Или не может?

— Может, — сказала Машка, которая все-таки была свой парень. — Но ты плюй!

— Конечно, — сказал Ряша. — Я и так плюю.

— А я не всегда умею, — сказала Машка. — Иногда умею, иногда нет.

— Тут нужна тренировка, — грустно сказал Ряша. И тут же подумал, что вряд ли у кого другого на свете была по части неприятностей такая тренировка, как у него.

Но на этом Ряшины испытания не кончились. Едва он достойным образом отбился от Машки, как вдруг перед ним выросла его собственная мама. Сверкая глазами, пылая щеками и даже, как показалось бедному Ряше, слегка дымясь, мама воскликнула:

— Будешь или нет слушаться бабушку? Почему ты убежал без курточки? Для чего тебе нужно простудиться?

— Да не нужно мне, — сказал Ряша. — На кой это мне…

— А ну, порассуждай мне еще! — сказала мама, втискивая своего ненаглядного Ряшу в его злосчастную курточку.

И разумеется, точно в этот момент появился Сашка Каменский. Он скорчил благонравную мину и сказал:

— Здравствуйте, доброе утро!

— Вот видишь, — обрадовалась мама. — Вот Саша пришел в курточке… Не посчитал для себя зазорным…

— Да, — сказал Сашка таким голосом, каким заговорил бы соевый шоколад, если бы он мог заговорить. — Я стараюсь сохранить свое здоровье, а Володя, мне кажется, напрасно пренебрегает. Всего доброго.

И он удалился на своих журавлиных ходулях, даже спиной выражая великое торжество.

— Ну, — сказал Ряша, — я уже надел твою паршивую курточку. Но я никогда тебе не прощу…

— Чего, Вова? — удивилась мама, которая мгновенно остывала, едва только добьется своего. — Чего не простишь?

— Всего, — сказал Ряша, упиваясь возможностью вылить наконец все-все, что у него накопилось из-за Коли, из-за Сашки, из-за Машки, из-за пятиклашки и из-за него самого, Ряши. — Не прощу!

— Нашел время, — сказала мама, пытаясь поправить Ряшин воротничок. — Я и так. по твоей милости опаздываю. Меня больные ждут с острой болью.

Мало ей своих больных, обязательно нужно, чтоб и у родного сына тоже была острая боль. Врач, а не понимает!

Через пять минут произошло событие, которое заставило бы Ряшу торжественно заявить, что бог есть. Если бы он умел думать о боге. Короче говоря, не успел он подняться на второй этаж, как нос к носу (вернее, из-за разницы в росте — нос к плечу) столкнулся с Сашкиным отцом. И вдобавок к нему еще и с Сашкиной мамой.