Чтение онлайн

Пока суд да дело, пришлось Ане и Игорю после прощания с дедушкой и бабушкой посидеть еще немного у старейшины, вежливо потягивая травяной чаек. Девица, похожая на Хозяйку медной горы, старательно строила парню глазки, но тот не велся и так же старательно молчал. К счастью, подкованный в этикете хозяин умело помогал им скоротать время за беседой – а, точнее, его бесконечным монологом, в который Аня почти не вслушивалась.

– Знали бы вы, дети, какими в ту пору были наши леса, - печально-мечтательно вещал он, скрестив пальцы на округлом брюшке. – Дуб, что рос подле Светлых палат, уходил в самое небо: невозможно было разглядеть вершину. Пожалуй, он был даже выше того, что украшал дом старейшины Эрдала, хоть тот никогда в этом не признается. Наш дуб был могуч. И тем страшнее было видеть его гибель. Я ведь последним уходил в Зияние. Уже шаг сделал и руку погрузил. Но не выдержал, обернулся. А наш дуб, наш красавец, вдруг рассыпался облаком искр, и через мгновение те погасли. Всепожирающая тьма неслась в мою сторону с необычайной скоростью. Все вспыхивало и исчезало там, где она проходила. Я едва успел нырнуть в Зияние. Величественное и печальное зрелище гибели Мира.

Старейшина вздохнул. Аня сочувственно промолчала. Ей трудно было понять этих людей и еще труднее – представить, как все это было. Нынешние селения эльфов представляли собой скорее пародию на каких-нибудь староверов, и нельзя было по их быту судить о прошлом исчезнувшего мира: вряд ли те Светлые палаты, о которых говорил старейшина Тополь, были похожи на землянки или гнезда на деревьях. Наверное, там были города со своей архитектурой, стилем, многовековой историей. И хоть ныне эльфы уже четыреста лет проживали в уральских лесах, приспособились и потихоньку-понемножку обживали территорию, на нее они производили впечатление бедствующих. Тем более, постоянный отток молодежи, не заставшей «золотой век» и потому не поддерживающей стариковские идеи, вовсе не способствовал процветанию края.

– Мы думали, что сможем восстановить былое величие нашей расы, - продолжил старейшина Тополь после небольшой паузы. – Но дубы отчего-то плохо растут на этих землях. Наверное, ваш бог осердился на нас за вторжение.

– Ерунда, - все-таки подал голос Игорь, не выдержав. – Дубы – эндемики. Им просто чего-то не хватает на Урале: может, минералов, а, может, споров каких-нибудь грибов и побочных продуктов их жизнедеятельности.

– Грибы мы с собой тоже прихватили, - возразил старейшина.

– Да я не о тех грибах говорю, которые вы на еду выращиваете, - отмахнулся парень. – С этими все понятно, они как шампиньоны. Я о других грибах – невидимых.

– Мм? – старик удивленно вскинул брови. – А такие бывают? О невесомых я слышал – были в старом мире такие: когда созревали, надувались, как шары и парили в воздухе, пока не лопались. А вот о невидимых – нет.

– Ну, не в том смысле невидимые, что прозрачные, а в том смысле, что споры у них мелкие, и сами они – как плесень, - пояснил Игорь. – Они могли быть в почве, могли жить на корнях дубов, снабжая их питательными веществами. А тут дубы вынуждены выживать без их помощи, вот и не растут.

Аня непроизвольно покивала: предположение прозвучало весьма правдоподобно. На земле тоже многие экосистемы рушились, стоило только изъять важное звено – сколько таких примеров в сельскохозяйственном освоении!

– Ерунда, - нахмурился старейшина. – Это все выдумки местных «ученых». Не помню я никакой плесени на корнях Великого дуба.

– Но дед рассказывал, что они серебрились, как и кора, - возразил Игорь.

– От воды они серебрились, - поджал губы старейшина. – Там родник был… как бы это по-русски сказать правильнее… Назовем его, пожалуй, «Земной артерией».

– Мм? – одновременно выдали Аня и Игорь, переглянувшись.

– Ну, бывают такие источники, - старик зашевелил в воздухе пальцами, пытаясь подобрать слова. – Они теплые, местами и горячие встречаются. Иногда бьют из-под земли фонтаном.

– Гейзер, что ли? – вспомнила нужное слово Аня.

– Вот-вот, гейзер, - кивнул старик. – Он из-под земли бил теплой водой – высоко-высоко, метров на пять. Рассеивался и стекал по стволу. Красиво – словами не передать. И вот с той-то стороны все было серебристое и твердое, как скала – даже листья, если до них долетало. А корни от той воды такие прочные были, что с места не сдвинешь. Бывало, как пойдет такой корешок под дом расти – разворотит все, разломает. И не перерубишь его, не распилишь. Приходилось заново строить. А дуб – он ведь корнями повсюду. Что на земле есть, все рано или поздно переломает. Так и выходило, что дома все выше по деревьям располагались, и город будто парил в воздухе. Красота. Ах, как хочется вернуть то время!

Старик мечтательно запрокинул голову, прослезившись.

– Погодите, - остановил его Игорь. – А вода эта, она съедобная была? В смысле – питьевая?

– Окстись, дуралей! – даже отшатнулся от него не ожидавший такого перехода старейшина. – Кто ж из-под дуба воду пить будет? Отравишься. Отец мой, помню, все ее выпаривал – порошки какие-то делал. Насушит-насушит – бочки две, а то и больше было. Чего он там с ними делал – кто ж теперь разберет? Сын мой как-то стащил у него целый кувшинчик того порошка. Ой, отец ругался! Плетей ему всыпал. Но сынок-то у меня упрямый, забодай его козел. Все стерпел, да обиделся смертельно. Взял, да и перед тем самым днем обе бочки у него обратно под дуб высыпал.

– Так может, оттого и катастрофа случилась? – предположила Аня.

– Нет, вряд ли, - отмахнулся старик, а Игорь, на удивление, оказался с ним солидарен. – Тьма пошла из Йельва – столицы нашей. Тамошние колдуны что-то начудили. Столица полегла сразу, но с крайних застав еще успели весточки прилететь, мол, спасайтесь в Зияниях. Ну, наш клан спасся. С Озерными и Полной луной на одну землю вышли. Про остальных не знаю. Может, кому тоже повезло на плодородных землях очутиться.

– Старейшина, а что там с кувшинчиком? – нетерпеливо прервал его Игорь.

– С каким кувшинчиком? – не понял старик.

– Ну, с тем, который ваш сын стащил, - пояснил парень. – Он где теперь?

– Да кто его знает, - пожал плечами старик. – Где сын, там и кувшин. А может, кувшин сгинул во тьме, как и все, что было в старом доме.

– А где ваш сын? – уточнила Аня, поняв, к чему ведет Игорь.

– Где-где. Блудничает, знамо дело, - сердито сдвинул брови старейшина. – К озерным подался, паршивец. Он всегда на женщин падок был. А как осталось в клане девиц всего ничего, так и вовсе сбежал: у озерных-то баб куда больше. Года три уже дома не показывался. Ох, попадись он мне только…

Старик сурово стиснул руку, так что глиняная пиала хрупнула в его руке и распалась на кусочки. Внучка старейшины охнула и принялась торопливо убирать беспорядок. Разговор прервался, а, возобновившись, сменил направление беседы на куда менее интересное.

– Дай угадаю, - сказала Аня, когда они все-таки загрузились в двуколку и покатили в обратном направлении, покачиваясь на очередной груде посылок. – Ты думаешь, что дело было в воде, верно?

– Сто процентов! – с жаром сказал Игорь. – И почему дедушка мне об этих гейзерах ничего не рассказывал?

– Может, потому что он не старейшина и жил вдали от Великого дуба? – предположила девушка.

– И то верно, - кивнул Игорь. – А я-то дурак: ни разу Тополя не расспросил. Но если его сын все-таки утащил с собой тот кувшин… если… Блин, да ты понимаешь, что это значит?!

– Даже не думай подсыпать эту дрянь под свой дуб, - предупредила Аня, в глубине души довольная тем, что парень нашел себе новую страсть. – Во-первых, если все будет так, как ты надеешься, ты себя выдашь местному населению. Во-вторых, снова понабегут ученые, а я не уверена, что это хорошо. И в-третьих, этот дуб разворотит твой же дом! И мой заодно. А я только-только заехала.