Чтение онлайн

– Ну что вы все скётесь тут? – не выдержала однажды Аня, обнаружив это безобразие и вконец обнаглевшего соглядатая, дежурящего прямо у ее палисадника. – Нет у меня ничего секретного, слышите? Нету!

Со злости она бухнула фельдъегерскую сумку себе под ноги, подняв тем самым тучу пыли. Какое отличное начало рабочего дня! Двое суток до этого девушка честно пыталась отлежаться, но не слишком преуспела: похоже было, что разбитость стала теперь постоянным спутником ее организма. А гинеколог, хоть и платный, был готов принять ее только в четверг. Посылки лежали в доме огромной кучей, распространяя разнообразную смесь лесных запахов и напоминая, что работа сама себя не сделает. Чтобы уменьшить эту кучу и – что греха таить – скоротать время до заветного четверга, Аня и вышла на работу, не выдержав сидения в четырех стенах, хотя ноги у нее еще подкашивались, а тошнота и слабость мешали даже просто думать, не то, что работать. А уж сколько в ней было раздражения и злости на весь мир, и словами не передать. Все эти «чудесные» ощущения она и вылила на неудачно подвернувшегося под руку соглядатая.

– Простите, девушка, я не понимаю, о чем вы, - вроде бы искренне выдал мужчина в глубоко сидящей шоферской кепке с отогнутым задником, слишком жаркой для такой погоды. – Я тут просто друга жду.

– Друга, ну да, - фыркнула Аня, распаляясь. – А вон те друзья тебя не устраивают?

Она ткнула пальцем в сторону других личностей, наблюдавших за их разговором. Личности тут же поспешили сделать вид, что они просто мимо проходили.

– Ань, ты чего? – взволнованный Игорь, чуть запоздавший с выходом из-за слишком объемного багажа на плече, подскочил сзади, обнял девушку и потянул к дороге, попутно подхватывая с земли ее сумку. – Пойдем уже, не надо скандал устраивать.

Он встретился взглядом с соглядатаем. Тот едва заметно шевельнул бровями, и оба опустили глаза.

– Да вы знакомы! – ахнула Аня, обвинительно ткнув в них пальцем.

– Мы все так или иначе знакомы, - негромко сказал Игорь, торопя ее и стараясь оттащить подальше от дома. – Косяковка маленькая, все друг друга знают, а то и вовсе родственниками приходятся.

– Ой, да не морочьте мне голову! – возмутилась Аня, вырываясь из его рук и сдергивая кепку с головы соглядатая. Из-под кепки посыпались длинные белые волосы, которые никто даже не пытался постричь на человеческий манер. Из-под волос же выставились два острых уха. Парень испуганно сглотнул и торопливо завертел головой, проверяя, не видел ли кто еще его шпионское фиаско.

– Ха! – победно выдала Аня, убедившись, что права, и тут же резко перешла в агрессивное наступление. – А ну пошел отсюда, хрен ушастый! И только попробуйте мне опять двор перекопать! Засужу нафиг!

Соглядатай от неожиданности шарахнулся назад и, не удержавшись, упал на задницу.

– Пойдем уже, пойдем, - Игорь силком проволок ее мимо ошарашенного соплеменника. – Ну зачем ты завелась опять с утра пораньше? Что с тобой происходит в последнее время?

– Жизнь со мной происходит, - все еще рыча, ответила Аня. – Долбаная жизнь с ее «сюрпризами» и «подарочками».

– Зря к врачу не пошла, - покачал Игорь, продолжая направлять ее в сторону центра – подальше от Прокопьевского переулка. – У тебя, похоже, уже мозги спеклись. Вон какая горячая. Температуру мерила?

– Я тебе и так скажу, что тридцать семь, - ответила Аня, выворачиваясь и неожиданно всхлипывая. – Прогестерон и не такое может.

За два дня лежания на диване девушка проштудировала все, что только можно, в поисках информации о беременности на ранних сроках и особенностях ее прерывания. Она почитала и про тошноту, и про боль в груди, которая может отдавать куда угодно – даже в сердце, и про спазмы в низу живота, похожие на предменструальные, и про температуру, которая может доходить чуть ли не до 38 градусов, и про слабость. Удивляло ее только одно: как она всего этого не заметила раньше? А еще она не понимала, как прочие женщины могут радоваться своей беременности, если с ее наступлением становится так плохо. Впрочем, в том же Интернете дамы отзывались о первом триместре очень по-разному: одни прям порхали, как бабочки, радуясь долгожданному чуду, а другие из туалета не вылезали и теряли по килограмму в неделю. Похоже, Аня была из вторых: ей было плохо. Нет, не так: ПЛОХО.

– А что такое прогестерон? – беспечно уточнил Игорь.

– Не парься, - со вздохом отмахнулась уже потихоньку успокаивающаяся девушка. – Женские штучки.

– А-а, понятно, - покивал парень, сразу переставая докапываться.

Как и ожидалось, выдержать весь рабочий день Аня не смогла. Дойдя до первого адреса, она уже вся взмокла. На пятом начала тяжело дышать, хотя сумка почти опустела и не могла стать причиной одышки. На восьмом горе-фельдъегерь умудрилась спутать цифры на доме, долго не могла понять, о чем говорит ей хмурый армянин-хозяин, и пыталась доказать ему, что его зовут «Донюшка Глустьянова» и что он – девушка-эльф, только почему-то смуглая, черноволосая и бородатая. На десятом она просто остановилась посреди улицы, туманным взглядом окинула облака и… мягко осела на руки крякнувшему от натуги и неожиданности подростку.

Игорь кое-как привел ее в чувство (не без испуганного мата и руко-щёко-прикладства), уговорил прервать рабочий день, отвел домой и уложил в постель, где девушка тут же заснула. Не проснулась она даже к обеду, хотя обеспокоенная рассказами Игоря Глафира Дормидонтовна сварила ей вкуснейший куриный суп, зарубив для него собственную несушку. Микола и Игорь по очереди несли вахту у постели фельдъегеря, меняя компрессы: температура у девушки была явно выше тридцати семи.

К вечеру пришел вызванный без спроса фельдшер. Но, ко всеобщему сожалению, именно к его приходу Аня отоспалась, немного окрепла и выгнала всех «доброжелателей» с матюгами, а кое-кого – и с пинками. Рядом остался лишь верный Тобик. Его девушка тоже хотела выгнать, но пес так испуганно сжался в ожидании удара, что девушка спохватилась, устыдилась и взяла себя в руки.

К ночи митинг под воротами стал еще более активным, чем в предыдущие дни. Эльфы, поняв, что их деятельность больше не является секретом для фельдъегеря, обшаривали двор в открытую. Сквозь одинарные летние рамы до девушки доносился их деловитый гомон. Временами кто-нибудь нет-нет, да и заглядывал в окна. К трем же часам ночи вторженцы окончательно осмелели: Аня услышала, как открывается дверь, и в ограде раздается топот множества сапог и калош. Упали лыжи, подпиравшие дверь в конюшню, повалилась гора не закрепленных коробочек с барахлом из Москвы. Противник мародерствовал на развалинах еще не побежденного замка, моментально рассредоточившись и принявшись за новый этап поисков.

– Микола. Игорь, - мрачно окликнула Аня своих «дежурных», глядя уже не в экран компьютера, а в кухонное окно, выходящее в ограду и передающее картинку захвата крепости во всей красе.

– Да! – синхронно откликнулись мужики. Игорь даже шутливо вытянулся по стойке «смирно».

– Скажите-ка этим захватчикам пару ласковых, - Аня хищно сжала кулаки. – Разрешаю применить силу. И Тобика возьмите: что он, зря, что ли, свой собачий хлеб проедает?

Сказано – сделано. Мужики поднялись и утопали в ограду, наводить порядок. Правда, с «парой ласковых» получилось только у Игоря: он успел вежливо попросить соплеменников покинуть частную территорию, прежде чем послушный Микола, отнесший разрешение «применить силу» на свой счет, ухватил какую-то балку и с боевым кличем принялся ею размахивать во все стороны. Тобик, сообразив, что это не гости, а захватчики, тоже скинул с себя добродушную маску, расставил пошире лапы, очень даже всерьез оскалился и зарычал ну почти как взрослый пес. В темноте его глаза блестели очень внушительно.

Разумеется, намек был сразу понят. Эльфы торопливо покинули не только ограду, но даже двор и улицу, побросав лопатки и прочие инструменты для поисков. Все сразу стихло. Только в самом конце Прокопьевского переулка остался один-единственный соглядатай: следить, не изменится ли ситуация подле фельдъегерского дома. На сегодня атака ушастых была успешно отбита. Ну, или они просто отступили, чтобы устроить военный совет.

– М-да, - протянул Игорь, вернувшись в дом и поглядев в окна на опустевшую улицу. – Нехорошо как-то получилось. А вдруг обидятся? Бучу поднимут.

– Я им подниму, - пообещала Аня, внутренне тоже похолодев от такой перспективы. – Подам в отставку и вызову полицию. Пусть сами разбираются. Лично я закон не преступала, ничьи вещи не брала и не прятала. Зато они вломились на частную территорию. И, между прочим, попортили мне газон.

– Газон? – Игорь насмешливо вздернул брови и кивнул на заросший сорняками и ромашками палисадник, бугрившийся в свете луны от ежедневных поисков.

– Да, газон, - упрямо повторила девушка, потирая висок, болезненно бухающий пульсом. – Мой дом, мой двор, мой бурьян. Что хочу, то и выращиваю – хоть терновник. И никто не имеет права вскапывать мою тропинку. Они накопают, а у меня осенью тут грязища будет.