Чтение онлайн

2 июня 1941 г. я защитил свою диссертацию (в моем архиве хранится отзыв Валентина Фердинандовича).

В конце 1942 г. я вернулся по ранению с фронта и поступил на работу в Институт философии АН СССР. Естественно, связи с В. Ф. Асмусом восстановились.

В 1942—1943 гг. завершалась работа над 3-м томом многотомной «Истории философии», в котором Валентин Фердинандович принимал активное участие. По моим сведениям, он был автором глав о Канте и так называемой «пореволюционной немецкой философии» (И. Гербарт, А. Шопенгауэр, Ф. Бенеке, Я. Фриз, Б. Больцано, Г. Фехнер, Г. Лотце), о которой тогдашний русский читатель мало что знал. За это издание он наряду с другими участниками получил Сталинскую премию.

Мои контакты с Валентином Фердинандовичем возобновились, поскольку и он, и я участвовали в подготовке глав, посвященных истории русской философии (так называемого VI тома). Асмус писал главы по истории русской идеалистической и религиозной философии второй половины XIX в. Даже выбор тематики исследований был в те времена поистине небезопасен. Это было проявлением гражданского мужества. Нетрудно себе представить, в чем эта опасность состояла, если иметь в виду, что материалистическая ортодоксия была тогда непременным условием всякой историко-философской деятельности. Всякому, кто эту ортодоксию — вольно или невольно нарушил бы, грозили не просто неприятности, но и нечто гораздо худшее. С этой сложной и опасной задачей Валентин Фердинандович справился блестяще. Я уже имел случаи вспоминать о том, как в военные годы мы работали над этим томом . Асмус написал для этого тома главы о Вл. Соловьеве, о философии в Московском университете. Однако этот том не вышел. Главы, написанные В. Ф. Асмусом, в той или иной форме были изданы — глава о Соловьеве легла в основу статьи о Соловьеве в «Философской энциклопедии», а статьи об университетской философии появились под названием «Борьба философских течений в Московском университете в 70-х годах XIX века» ( Вопросы истории, 1946, № 1 и затем в книге: Асмус В. Ф. Избранные философские труды. Т. 1. М., 1969) и «Философия в Московском университете второй половины XIX века» (Ученые записки философского факультета Московского университета. М.,1958).

Работа над «русским» томом после разгромного решения ЦК ВКП(б) о III томе (1944) «Истории философии» и удаления из Института философии фактического руководителя подготовки этого издания — Б. Э. Быховского — была остановлена. После этого была предпринята попытка другого издания, посвященного истории отечественной философии. Но В. Ф. Асмуса как «провинившегося» в подготовке глав III тома, к составлению нового варианта книги уже не привлекали. Он оказался (в который раз!) в опале. В дальнейшем — в феврале—мае 1951 года — я посещал его лекции в университете по формальной логике. В этих лекциях по проблемам формальной логики В. Ф. Асмус большое внимание уделял историко-философским экскурсам.

Более устойчивыми наши контакты стали в конце 50-х годов, когда началось издание «Философской Энциклопедии». Валентин Фердинандович был членом редколлегии этого издания, ответственным по отделу западноевропейской философии, а я — научным редактором этого отдела. Все статьи этого цикла я посылал ему на прочтение и визирование, что он и делал с величайшей аккуратностью. Выступал он и в качестве автора — ему принадлежат, по моим подсчетам, 27 статей, среди них такие крупные статьи, как «Древнегреческая философия», «Аристотель», «Кант», «Фихте», «Шеллинг», «Шопенгауэр», «Рационализм», «Непосредственное знание». Вспоминается один, весьма знаменательный эпизод. Известно, что на могиле опального великого русского поэта Б. Пастернака, с которым Асмуса связывала большая дружба (их частым встречам способствовало также то обстоятельство, что оба круглогодично жили в Переделкине), Валентин Фердинандович произнес речь. Это уже само по себе было актом гражданского мужества, поскольку в те времена если и говорили о Пастернаке по официальному поводу (а он выступал на могиле поэта от имени Союза писателей), то только гневно-осуждающе. Валентин Фердинандович в своей вдохновенной речи высоко оценил творчество своего друга и определил его выдающееся место в истории русской поэзии. В этой связи Главный редактор «Философской Энциклопедии», один из деятелей официальной партийной идеологической элиты, Д. В. Константинов поставил перед высшими партийными инстанциями вопрос об исключении Валентина Фердинандовича из числа членов Редколлегии «Философской Энциклопедии». К счастью для этого издания высшее идеологическое начальство (М. А. Суслов), видимо, опасаясь неблагоприятной реакции в кругах интеллигенции, это предложение отвергло, и Валентин Фердинандович продолжил свою деятельность и в энциклопедии, и в университете, где над ним тоже сгущались тучи.

В годы нашей совместной деятельности в «Философской Энциклопедии» Валентину Фердинандовичу была послана на экспертное заключение моя докторская диссертация. Судя по конечному результату, это заключение было положительным, и я очень сожалею, что согласно регламенту диссертанта не знакомят с такого рода рецензиями.

В конце 1968 г. я начал работать в Институте философии во вновь организованном секторе истории западноевропейской философии, куда в конце 60-х годов по совместительству был приглашен и Валентин Фердинандович. Наше сотрудничество было связано с написанием истории диалектики. Асмус написал для этого издания главу о диалектике Гегеля, которая в книгу не вошла и впервые публикуется в этом номере журнала «Вопросы философии». Из контактов тех лет запомнилась мне краткая беседа о моей статье «Из истории изучения советскими философами методологии историко-философского исследования» (История общественной мысли. М., 1972). В центре этой статьи — анализ полемики В. Ф. Асмуса с А. Варьяшем.

В своей статье «Спорные вопросы истории философии» (ПЗМ, 1926, № 7—8) Асмус обнаружил полемический задор, не охлажденный идеологическими ограничениями и разносами, которые впоследствии обрушивались на Валентина Фердинандовича. Несколько необычен был и сюжет — не конкретно-историческая проблема, чему были посвящены большинство его работ, а методология историко-философского исследования. Валентин Фердинандович в своей статье подвергал критике вульгарно-социологическую методологию, в то время чрезвычайно распространенную во всех исторических дисциплинах и не только в истории философии. Он противопоставил этой методологии другую, исходившую из имманентного хода историко-философского процесса и учитывающую, конечно, и роль социально-политического фактора в этом процессе. В своей статье я был целиком на стороне В. Ф. Асмуса и, можно сказать, продолжал ту линию в области методологии историко-философского исследования, которую он наметил уже в 20-е годы. Я считал, что мы можем и в 70-х годах извлечь много полезного из концепции Валентина Фердинандовича для научной деятельности, поскольку — если не в теории, то в практике — методология вульгарного социологизма не только не была преодолена, но продолжала господствовать.

Прежде чем отдать статью в печать, я дал прочитать Асмусу ее машинописный экземпляр. Он одобрительно отнесся к статье, но полагал, что надо смягчить критику А. Варьяша, поскольку его позиция для того времени была общепризнанной, а его, Валентина Фердинандовича, хоть и более перспективной, но отнюдь не распространенной. И все же я не прислушался к его просьбе.

В начале 70-х годов Валентину Фердинандовичу уже трудно было участвовать в систематической работе сектора. Он и в университет почти не ездил. Аспиранты, которыми он руководил, приезжали к нему в Переделкино. Ездили к нему домой и мы, давние, как я, В. М. Богуславский, В. В. Соколов, Ю. К. Мельвиль, так и новые — В. А. Жучков, М. А. Абрамов, М. М. Ловчева — молодые его ученики и почитатели. У нас сложилась традиция ездить к нему в день его рождения. Традиция эта сохранилась до сих пор — в этот день, как и в день его кончины, мы посещаем в Переделкине его друга и супругу, Ариадну Борисовну Асмус.

Разумеется, я не мог в этих кратких воспоминаниях охарактеризовать все мои краткие встречи с В. Ф. Асмусом, раскрыть значение его творчества в истории отечественной философской историографии 20—70-х годов. В. Ф. Асмус — крупнейший русский историк философии этого полувека. Его творчество должно быть еще осмыслено в дальнейших серьезных исследованиях. Полагаю, что специальные исследования должны быть посвящены следующим блокам проблем: работам В. Ф. Асмуса по античной философии, и особенно философии Платона и Аристотеля, по новоевропейской философии, и особенно философии Декарта и немецкой классической философии, прежде всего Канта, по русской философской и эстетической мысли. Думаю, что каждый из этих трех циклов заслуживает не одного исследования.

В заключение хочу сказать несколько слов об особенностях характера Валентина Фердинандовича и стиле его философствования. Мне редко приходилось встречать человека, в характере которого так счастливо бы сочетались поистине олимпийское спокойствие, интеллигентность, и что особенно его отличало,— доброта. Одной из черт его характера была чрезвычайная щепетильность в отношениях с людьми.

Что же касается стиля его научной работы, то он целиком соответствовал его характеру. Поистине, человек — стиль! В самом стиле его научных работ нетрудно заметить проявление его олимпийского величавого спокойствия. На первый взгляд может показаться, что его историко-философский анализ ограничивается пересказом и сопоставлением идей. Его нередко упрекали — особенно в 20—30-е годы — в объективизме, т. е. в том, что он не дает на каждом шагу оценок, особенно социально-классовых и т. п. В те времена его стилю противопоставляли так называемую партийную ангажированность. Да и в наше время нередко стремятся использовать историю философии ради изложения авторских взглядов, а не идей того или иного мыслителя. Такого рода авторы зачастую сами не понимают того, что говорят, и создают видимость не всем доступной глубины, хотя являются голыми королями. Подобного самовлюбленного обмана себя и других В. Ф. Асмус никогда не допускал. То, что кажется в его работах «простым» изложением, является плодом долгого, мучительного, пристального анализа огромного материала. Понять это может лишь тот, кто смог глубоко постичь суть исследуемого мыслителя. Таким В. Ф. Асмус был в жизни, в научном творчестве. Таким он и останется в памяти и сердцах тех, кто имел счастье встретить его на своем жизненном пути.

В. А. Смирнов (доктор философских наук, профессор, заведующий отделом ИФ РАН, член редколлегии журнала «Вопросы философии»): Сейчас много пишут о российской культуре начала века и о провале в культуре в течение последующих десятилетий. На деле все сложнее. Мы не должны забывать, что наши отцы — отцы тех, кому сейчас за шестьдесят — победили германский фашизм и создали предпосылки для преодоления тоталитаризма в России собственными силами. Были люди, которые сохранили и развили великую русскую культуру начала века. В литературе это Б. Л. Пастернак и М. А. Булгаков, А. Н. Колмогоров и А. А. Марков в математике, П. Л. Капица в физике. Труднее было в философии. Но и здесь мы можем назвать имена, которые сохранили настоящую философскую культуру, сумели ее развить и передать последующим поколениям. Одно из первых мест здесь принадлежит Валентину Фердинандовичу Асмусу.

Я поступил на философский факультет Московского университета в довольно мрачное время — в 1949 г. В целом преподавание философии — да и не только философии — было заидеологизировано и примитивизировано. Светлыми пятнами было преподавание логики, психологии и частично истории античной философии. Очень любопытная ситуация сложилась на кафедре логики. После разрешения преподавать формальную логику была образована кафедра логики и на ней стали работать такие выдающиеся философы, как В. Ф. Асмус, П. С. Попов, А. С. Ахманов, Н. В. Воробьев, с 1949 г. начал преподавать Е. К. Войшвилло. Но наряду с этим на кафедре доминировали «диалектические логики», по образному выражению Н. В. Воробьева, руководство кафедры пришло с заданием разоблачить логический менделизм-морганизм. Но отрадным было уже то, что были дискуссии, открытая защита формальной логики и ее современной формы — логики математической. В период моего обучения уже не было специальной группы, специализирующейся по логике. Однако мы образовали небольшую неформальную группу, интересующихся логикой, и организовали ряд спецкурсов и спецсеминаров. В 1952—1953 гг. Валентин Фердинандович провел спецкурс-спецсеминар под названием «Логика эпохи рационализма и эмпиризма». В работе этого спецсеминара-спецкурса участвовали мои однокурсники Е. Д. Смирнова, Ф. Т. Михайлов, И. Б. Михайлова, В. М. Козлов, я, а также студенты старшего курса Г. П. Щедровицкий и Л. Н. Митрохин. Мы изучали первоисточники, делали доклады, Валентин Фердинандович читал лекции. Были изучены произведения Галилея, Бекона, Декарта, Локка, Юма, Лейбница. Уже само название спецкурса-спецсеминара позволило В. Ф. Асмусу оставить в стороне обязательные в то время рассуждения о социальных и классовых корнях того или иного философского учения. Валентин Фердинандович подчеркивал связь идей философии XVII— XVIII веков с зарождением и развитием науки Нового времени. В последующем многие идеи, излагаемые в курсе, были опубликованы В. Ф. Асмусом в книгах о Декарте, интуиции. Но, к сожалению, не все; это прежде всего относится к оригинальной трактовке философских идей Лейбница. Я законспектировал лекции В. Ф. Асмуса о Лейбнице, но Раббот, которому я дал их на время, мне их не вернул и эмигрировал в США.