Чтение онлайн

Перед капитаном открылись листы, где содержалась по большей части вода. Главное из этого лишь то, что их Фрейя из-за указа «О переклассификации кораблей» теперь относилась к классу фрегата.

«Фрегат», — Вацлав подумал над этим словом и посчитал, что оно звучало не так солидно, как крейсер. И отдал приказ операторам приняться за исправление всей документации, ссылаясь на номер присланного указания.

— Это что-то меняет для нас? — поинтересовался Алексий, все это время стоя поблизости.

— Только осознание, что теперь есть корабли, намного больших размеров.

На этом всё и закончилось. Оставалось только взлететь и отправиться в путь. Как только корабль вышел на орбиту Закстанора, часть команды отправилась отдыхать, а другая осталась на рабочем месте, согласно графику о дежурстве.

Самым волнующим моментом до сих пор считался гиперпрыжок. В памяти были свежи проведенные дни на кладбище кораблей, о котором команда сообщила в официальном письме в Адмиралтейство. Судя по тому, что им не отвечали, то тем было либо все равно, либо никто не поверил в россказни наемников. В кают-компании, когда затрагивалась эта тема, давались диву, что они выбрались, а не стали частью страшилок, где корабли пропадали без вести.

Фрейя следовала по заданному курсу. Экипаж развлекал себя как мог, ведь, по сути, сейчас не оставалось ничего, кроме как скучать. Вацлав заметил, что Йосола зачастила ходить к Софии, а затем увидел, как они играли в настольную игру. Мужчина хотел присоединиться к ним, но лишь посоветовал не заниматься подобными вещами близ станций и других объектов. Илья тем временем занимался просмотром фильмов, большую часть времени проводя в арсенале.

— Я все равно в каюту хожу, только чтобы помыться. Зачем я буду ходить туда чаще? — сказал он.

Иногда стоило отдать должное, он занимался проверкой боевых систем, лазил к турелям и пересчитывал боезапас. Каждый день минимум один раз, будто за сутки могло что-то измениться. С другой стороны это лучше, чем ничего.

Тарадона Вацлав встречал постоянно на выходе из машинного отделения. Он занимался какими-то проектами, часть стены на складе сейчас усеялась чертежами. Капитан не тревожил Ивана. Ему казалось, что лучше его в такие моменты не беспокоить. Почесать языком и позадавать вопросы можно и в кают-компании.

Что касалось Наврича и Соколовского — двое имели едва ли сумасшедшую усидчивость. Порой увлекшись каким-то вопросом, они могли засиживаться часами «допоздна». А затем не уходя снова оказываться на своей смене. Спали ли они вообще? Флён видел их, когда приходил, и видел, когда уходил. Что с «утра», что поздним «вечером». Иногда приходилось двоих приказом выгонять с капитанского мостика, чтобы те шли отдыхать. Однако у Вацлава созрело подозрение, что они продолжали свою деятельность где-то в другом месте. Не удивительно, если они лазили где-то в обшивке корабля.

А капитан… Капитана начинало это все раздражать. Часы томительного ожидания позволяли думать, а вернее предавать воспоминаниям. Флёну было что вспомнить. Он совершал много разных поступков, но лишь один запомнился ему больше всего: станция с Йосолой. Именно мысль о ней не отпускала, угрызение за правильность решения не давала покоя. А затем, в который раз Вацлав проснулся в холодном поту — хотя лучше сказать «в некоторый раз» — и почувствовал пустоту внутри себя. Его донимали дурные сны. Раз за разом. Хватка порой слабела, чтобы сжать его горло сильнее. Не выдержав очередного кошмара, Вацлав направился в лазарет, вызвав туда и Софию.

Женщина пришла, наскоро одевшись в гражданскую одежду, с обеспокоенным взглядом. Они сели друг напротив друга. Вацлав не спешил говорить, раздумывая как правильно начать.

— Знаете, тетя София, кажется, со мной что-то не так, — начал Флён неуверенно. — Меня всё не отпускает тот случай, ну, со станцией, которую мы разрушили. Порой на меня нахлынывает и я не могу — я не знаю, правильно ли я в итоге поступил? Правильно ли, что я взял на себя такую ответственность. А порой создается впечатление, что не я вовсе отдавал приказ, что всё это мне внушили. Господи, что же я несу? — Вацлав потер лицо. Ему было стыдно всё это рассказывать. — А с недавних пор меня начали иногда мучить кошмары. Я никогда не помню, что там происходило, но когда просыпаюсь знаю, что меня возвращает обратно к тому дню. Ну… Когда я приказал уничтожить станцию. Ведь, знаете, я точно уверен, что тогда меня заставили отдать такой приказ. Или все же я смог? Ну, — Флён тяжело вздохнул, — что сделано, то сделано. Но вот сны… Иногда я просыпаюсь от шума, который мне приснился, а мне кажется, что это прозвучало в каюте и кто-то лезет в мою комнату. Только вот однажды, когда произошло что-то вроде осознанного сна, тогда мне показалось, что мертвые с той станции что-то говорят мне. Они говорили тихо, но я точно понял, что. Знаете, тетя София, ведь есть мнение, что мертвые общаются с живыми, взывают к совести убийцы, да? — однако Ридарри даже не шелохнулась, внимательно слушая пациента. — Но эти… Мертвецы не горюют о своей участи, — Вацлав посмотрел азуресу прямо в глаза. — Они горюют о нашей.

София не успела ничего ответить, как капитана отвлекли срочным донесением. Мужчина дернулся, почесал щетину и, поблагодарив женщину и извинившись за сумбур, отправился к операторам. Он не любил, когда его экстренно вызывали на мостик, но лучше уж так, чем быть разбуженным по тревоге.

Зайдя в помещение, он увидел два обеспокоенных лица, и снова в голове Флёна возник резонный вопрос, оборванный Александром.

— Мы получаем сигнал SOS неподалеку. Один прыжок до него. По журналам через то место обычно большегрузы ходят. Может быть один из них?

— Если прыгнем к ним, то потеряем только время, — вмешался Зденек.

— Поднимайте всех по тревоге. Все турели в полную боевую готовность, — Вацлав постарался зачесать свои волосы пальцами. — Плевое дело, да?

По коридорам пронесся гул тревожной сирены. Один за другим члены экипажа выбегали из своих кают, заспанные, занимая свои места. Капитан объяснил суть дела по громкой связи.

После очередного прыжка они вышли к предполагаемому источнику сигнала. И попали прямиком на поле боя. Тигровые корабли зорбаларов и чьи-то еще кружили друг вокруг друга возле большегруза с подвешенными к его днищу многотонными контейнерами с маркировкой Ронума.

Операторы, по приказу, отправили свою кодировку барже, и выяснили, что на зов помощи, помимо одиночного фрегата, пришли и другие наемники. Но не такие, как Фрейя, а именно настоящие, предлагающие свои услуги и выступающие на той или иной стороне. Эти отличались тем — как знал капитан и часть его команды — что набирали в свои ряды только смельчаков, готовых в будущем покинуть пределы изведанного космоса. И раз они еще здесь, как предположил Наврич, то они еще копили деньги и силы. Хотя по поводу сил у капитана возникли сомнения. Корабли наемников, или «Насхорнов» как они себя называли, постепенно взрывались, лопались как пузыри. Установив с ними связь, Фрейя также вступила в бой.

Находясь в единении с кораблем, Вацлав чувствовал вибрацию обшивки из-за работающих турелей. Или ему казалось, что он это чувствовал. Или же хотел думать, что чувствовал. Для Юхельссона он сейчас выполнял роль наводчика, отмечая метками важные цели. Фрегат летал поодаль, не влетая в самую гущу боя, и таким образом дистанцируясь от противника. Никому не хотелось ни получить заряда от тиранов, ни ошибочного попадания от Насхорнов. Для Фрейи эта схватка прошла относительно просто, не считая нескольких попаданий ионным оружием, из-за которых вырубилось несколько систем корабля.