Чтение онлайн

Гостиная была украшена с душой: наряжена ёлка с золотистыми и красными шарами, на столе – салфетки с оленями, на стенах – гирлянды с тёплым светом. Илья подошёл ко мне, взял за руку и повёл к столу.

– Садись рядом, – сказал он, пододвигая стул.

– А если я вам буду мешать, Илюшечка Дмитриевич? – спросила я, садясь.

– Ты сдурела такое говорить, – он наклонился к моему уху и добавил тихо: – Ты единственная, кому здесь разрешено мешать. И вообще, без тебя скучно.

– А вот это уже комплимент, – я улыбнулась.

– Стараюсь.

За столом собрались все. Моя мама разливала сок и шампанское, папа уже успел обменяться парой шуток с дядей Димой. Тетя Ира предлагала салаты и шутила, что детя опять сидят в телефонах (хотя у нас на столе не было ни одного гаджета).

– Ну что, молодёжь, – сказал дядя Дима, поднимая бокал. – За то, чтобы этот год стал для вас началом чего-то большого. И за то, чтобы вы всегда помнили: дом – это там, где вас ждут.

Я поймала себя на том, что смотрю на Илью, и внутри появилось странное, щемящее чувство. «Вот я и дома», – подумала я. И это было не про квартиру Орловых, это было про его присутствие рядом.

– Я предлагаю тост за любовь, – сказала моя мама, поднимая бокал. – Не за ту, что в кино, а за настоящую – тихую, тёплую, которая греет душу.

Илья взял меня за руку под столом. Его ладонь была сухой и тёплой. Я сжала пальцы в ответ, и он слегка погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

– А я предлагаю тост за то, чтобы мы всегда оставались друг для друга самыми важными, – вдруг сказал Илья, и все повернулись к нему. – Что бы ни случилось, мы знали: есть человек, который никогда не уйдёт.

– Красиво говоришь, – шепнула я.

– Учусь у тебя, – так же тихо ответил он. – Ты меня вдохновляешь.

– Смотри, не перехвали.

– А я и не хвалю. Я констатирую факты.

Андрей засмеялся и поднял бокал:

– За это, Илюха, выпьем.

Мы пили шампанское, ели салаты, смеялись над шутками нашего папы и дяди Димы, которые вдруг начали соревноваться, кто громче расскажет анекдот. В какой-то момент я заметила, как мама смотрит на нас с Ильёй с каким-то особенно тёплым выражением. Она не скрывала, что рада и от этого становилось ещё теплее.

– Мам, ты чего? – спросила я.

– Так, ничего, – она улыбнулась. – Просто смотрю на вас и радуюсь. Хорошо, когда дети счастливы.

– Мы счастливы, – сказал Илья, глядя на меня. – Правда?

– Правда, – ответила я, и это не было ложью.

За десять минут до Нового года мы вышли на балкон. Тётя Ира, конечно, сказала, что на улице холодно, но мы всё равно накинули куртки поверх своих нарядов – его рубашка, моё платье – и вышли. Двор был залит светом фонарей, где-то вдалеке уже взрывались первые фейерверки.

– Мил, – сказал Илья, глядя на небо, – ты знаешь, я ждал этого вечера.

– Чего именно? – спросила я, хотя, конечно, догадывалась.

– Чтобы ты была здесь, чтобы мы были вместе, чтобы я мог обнять тебя под бой курантов и не бояться, что ты оттолкнёшь, – он повернулся ко мне, и его глаза блестели в свете гирлянд. – Я не знаю, что будет завтра или через год, но сейчас я хочу, чтобы ты знала: ты – лучшее, что со мной случалось. И не спорь.

– А я и не спорю, – я улыбнулась. – Но мог бы сказать это без пафоса.

– А я люблю пафос. Особенно когда ты краснеешь.

– Я не краснею!

– Краснеешь, – он провёл пальцем по моей щеке. – Вон, даже уши горят.

– Это от мороза.

– Конечно, конечно, от мороза.

Мы вернулись за стол, потому что из гостиной уже доносилось мамино: «Илья, Мила, идите скорее, сейчас будут куранты! Все уже собрались!». Все встали, наполнили бокалы. На экране телевизора президент говорил свои традиционные слова, но я почти не слушала. Я смотрела на Илью.

– Чего уставилась? – спросил он, заметив мой взгляд.

– Просто смотрю, – ответила я. – Ты сегодня красивый.

– Ты тоже. Но это ты и так знаешь.

– Знаю. Но приятно слышать.

Часы начали бить двенадцать. Раздались крики «Ура!», звон бокалов, весёлые голоса. Мы сидели рядом, держа под столом сплетённые пальцы, и я загадала желание: пусть этот год будет нашим. Пусть мы будем вместе, пусть все наши страхи и сомнения останутся в прошлом. Пусть он всегда смотрит на меня так, как сейчас.

Илья обнял меня за плечи, и я уткнулась лицом в его рубашку. Пахло его парфюмом сводящим с ума.

– С Новым годом, Милка, – сказал он, поцеловав меня в макушку.

– С Новым годом, Илюша, – ответила я.

– Может, встанем? – предложил он. – А то родители засмотрятся на нас и забудут выпить.

Мы встали и чокнулись с мамой и папой, с тётей Ирой и дядей Димой.

Мы ещё немного посидели за столом, слушая, как взрослые обсуждают планы на завтрашний день – кто куда поедет, кто кого навестит.

– Пойдём гулять? – спросил Илья, когда разговор стал слишком уж взрослым – про работу, про налоги, про отпуск летом.

– Пойдём, – кивнула я.

Мы переоделись, попрощались с родителями и вышли на улицу. Андрей, конечно, уже испарился – наверняка, они договорились встретиться с Аней. А мы пошли в город. И я чувствовала, что это будет самая лучшая прогулка в моей жизни, потому что он был рядом.

***

Гродно в новогоднюю ночь было похоже на сказку. Мы шли по центральным улицам, где на деревьях висели гирлянды, а на столбах – огромные светящиеся шары. Снег скрипел под ногами, в воздухе пахло хвоей и дымом от петард. Где-то играла музыка, смеялись люди. Было ощущение, что весь город вышел на улицу, чтобы разделить этот праздник друг с другом.

– Слушай, – сказал Илья, беря меня за руку. – А ты помнишь наш последний день лета? Когда мы поехали на заселение?

– Помню, – я улыбнулась. – Ты тогда весь день строил из себя крутого, а сам потерял пропуск.

Он усмехнулся и крепче сжал мою руку.

Мы вышли на пешеходную улицу. Она была украшена гирляндами, натянутыми над головой, будто звёздное небо опустилось на землю. Вдоль дороги стояли маленькие деревянные домики – рождественская ярмарка. Где-то в конце улицы было слышно, как играли уличные музыканты.