Чтение онлайн

– Коли ее! Уничтожай!

Со всей силы молодуха принялась тыкать спицей в кольцо и ни капли не удивилась, что вода в чаше покраснела как кровь. Даже пахнуло железом,и будто ветром хoлодным по горнице прошлось.

– Ну все, - совершенно спокойно и да?е буднично сказала ведьма.
– Порчу мы на твою врагиню навели. Завтра еще на капище Велесово сбегаем, дары ему да Моране отнесем, а после уж и присухой займемся. Только денежкoв добавить придется.

– Добавлю, – выдохнула Малашка.
– Обязательно. – Ой!
– вскрикнула она. – ?ляди!

– Чего еще?
– устало спросила колдунья. Чего?!
– не веря себе она склонилась над столом. Никогда ни до, ни после, не видела она ничего подобного. И не приведи боги ещё разок увидать!

В серебряной чаше закипала кровавая вода, с каждой секундой становясь все прозрачнее. В тот момент, когда она кипела ключом, на дне чаши проявился ведьмовской лик. Страшная, косматая, безумная старуха. Нос на губу свесился. Изо рта желтый клык торчит. Седые косматые брови насуплены.

– Чародействуете? – прошамкала она.
– Черное дело замышляете, душегубицы? А знаете, на кого замахиваетесь? Нет? То-то и оно. Дуры вы! Курицы мокрые! Жабы!
– погрозила крючковатым пальцем старуха.

– А?..
– пискнула Меланья.

– Что это деется?
– помертвевшими губами шептала хозяйка дома.

– Справедливость вершится, – донеслось со дна чаши,и началось светопреставление.

Из братины вырвался столб кипятку и, рассыпавшись мелкими брызгами, обрушился на застывших от ужаса лиходеек. Шум, крик, все заволокло паром... Когда в горнице развиднелось, из-за печки выглянул домовой повел носом, пpислушался к чему-то и, оставшись довольным, почапал к столу, на котором сидели две здоровенные бородавчатые жабы.

– А так ты краше, - поглядел он на бывшую хозяйку. – И ты тоже, - взгляд на Малашку.

– Натуральнее, - согласилась ведьма из чаши, на глазах молодея и превращаясь в Ягу-Янинку.

– Пpавда твоя, матушка, – обрадовался домовичок, ловко подхватил обеих квакш, которым предстояло по три года прожить на болоте во искупление злодейства. Ибо подняли руку на Кащееву дочь.

***

Напрасно надеялась околдованная Меланья, что ее хватятся, кинутся искать, примутся волноваться... Ничего такого не случилось. Слишком уж осерчала Яга на ревнивую бабу. Но как не велик был ее гнев, испуг оказался куда как больше. И так уже не уберегла Кащея с Василисой, оплакала их дочь, поседела сердцем,изболелась душой. Потoму, вновь обретя кровиночку, следила за ней пуще глаза,и горе тому, кто косо поглядит на Любушку, названную внученьку, золотце, солнышко, ненаглядную красавицу, отраду и последнюю надежду Змеевых. Степку единственного пожалела старая ведьма и то только потому, что по сердцу он был Любаше.

– Что-то размякла я в последнее время, – гоняя наливное яблочко по золотому блюдечку, ворчала Яга.
– Хотела бесстыдницу эту толстомясую совсем изничтожить, так рука не поднялась. В жабу ее оборотила и всех делов.

– Дык...
– задумчиво почесала нoс Лукерья и заглянула через плечо товарки. – На Малашку любуешься?
– уточнила она, хотя и так понятно, что за квакуш?и интересуют Ягу. – А я ведь ее соплюхой помню... Бойкая такая была, умненькая. И как только умудрилась злобной дурой вырасти, - старуха горестно покачала головой.
– Хoлoдновато жабам ноне... Не сегодня завтра снег пойдет, как бы не померзла Меланья-то.

– Жить захочет, в мох закопается или под корягу какую, - равнодушно уронила Яга. – А не захочет - не моя вина.

– Вот ты, ведьма, – восхитилась Лукерья.
– А говоришь: ‘Размякла’. Ой, – вдруг рассмеялась она.
– Степка-то, Степка... Опять без ключницы остался. Как бы слухи не пошли, что душегубцы Басмановы. Избавляются, мол, от неугод?ых.

– Не пойдут, - подумав, пообещала ведьма.
– Малашку эту вовсе не хватятся. На городском подворье будут думать, что в имении она, а в Тихвине наоборот. Нечего зря бояр Басмановых трепать, они Любаше дороги. Е?ели бы не это, - Яга нехорошо прищурилась, – кукарекать воеводе. Как думаешь, хороший бы из него петух вышел?

– Вот же бабы!
– крикнул с кухни домовой. – Да змеи ядовитые добрее вас, ведьмы. Нет бы в козла мужика превратить, это хоть природное... Вы его петушить собрались. Ужас в натуре. Копыто Слейпнира мне в глотку!

– Чего? – не поняла дамы.

– Того, – отбрехался Платоша. – Обед готовить пора, а не на жаб любоваться. Юные натуралистки, млин.

***

К ухаживаниям Степан Кондратьевич отнесся со всей серьезностью,так сказать, повел осаду по всем правилам фортификационной науки. Начал он с подарков... детям. Да, да, именно так. Хитромудрый воевода рассудил, что гордая красавица запросто вернет цветы и лакомства, не примет драгоценностей, но от гостинцев близнецам не откажется.

Басманов таки оказался прав. Деревянные лошадки, на расписных спинах которых так весело кататься были благосклонно приняты,также как и громадная коробка оловянных солдатиков, фарфоровая кукла в иноземном шелковом туалете, клюквенный бархатный кафтанчик прямо как у стрельцов, набор красок и кистей, фигурки зверей и птиц, свистульки, барабан... Степа пошел вразнос.

– Узюму мальцам купи, - посоветовал ему Федор, полностью одобряющий молочного брата.
– Медку заморского. Он цветами пахнет дивно.

Серебряные коробочки с золотистым прозрачным изюмoм и бочонок лавандового меда тут же отправились в детинец.

– Завтра пряничков печатных деткам пошли, – не мог нарадоваться за взявшегося за ум родственника Федор.
– Паштетов утиных. Нынче это самое модное лакомство в Новгoроде.

– Хорошее дело, - одобрил Степан.
– Только это уж ты сам спроворь. Меня в городе не будет неделю без малого.

– Чего это? – насторожился верный соратник.

– В Умань еду. Крепостицу надобно проверить.

– Я с тобой.

– Не, я сам, - отказался Басманов. – Дело там пустячное. Одним глазком гляну, в случае чего по шапке надаю кому надо,и назад. ? уж ты, Федька,тут не оплошай. Без гостинцев голубушку мою не оставь.

На том и договорились.

***

До Умани было уже рукой подать, когда налетело ненастье. Закружил, завыл ветер, подхватил низкие тяжелые, приплывшие с Севера тучи. Небесные толстухи ленились, не желая в угоду арктическoму вихрю летать легкими облачками,и норовили зацепиться хоть за что-нибудь, заякориться, остаться на месте или хотя бы притормозить. Изо всех сил они старались сохранить солидность... Вот только ветру не было дела до их желаний. Взъярившись, он собрался с силами и наддал, торопя толстобрюхих ленивиц, словно пастух стадо и не рассчитал сил... а может так и было задумано. Сие неведомо. Только вышел натуральный конец света со снежным бураном и грозой.

– Ничего себе первый снежок, - поежился Степан. – ?орошо хоть, что крепость неподалеку. Доберемся, друг, – подбодрил он коня.

Вороной, словно понимая, коротко всxрапнул и наддал.

– В конюшне тепло, отбoрного зерна полно, водицы чистой, – рисовал соблазнительные перспективы Басманов.
– Отдохнешь пока я...

Договорить Степан не успел. Прямо под копыта коня (Степан с вороным чутка преувеличили, ошиблись метров на пять-семь, но так ли это важно) ударила молния, и в тот же момент загрохотал невиданной силы гром. Несчастное животное обезумело. Не разбирая дороги, не слушая всадника оно, то есть, конечно, он кинулся прочь отсюда, спасая свою лоснящуюся шкуру, ну и жизнь хозяина заодно.