Чтение онлайн

Воевода при виде таких безобразий обомлел, но высовываться не стал, притулился тихонечко к дереву и смотрит себе. Его, знамо дело, заметили. Нахмурился Ларс Ворон, приосанились его брательники, нагло ухмыльнулся Желан Змеев, как никогда оправдывая свою фамилию. Только Любе с Бориской до окольничего дела нет. Как ходили по кругу, примеряясь, ка? бы половчее друг друга ущучить, так и ходят. Степан, понятно, вмешиваться не стал, не его нынче время, не его власть. Но сердечко екало.

Борис, пoведясь на варяжские подначки, кинулся в атаку... и оказался на истоптанном снежку. Басманов одобрительно крякнул и сделал себе заметку: боевка у наследника хромает. Непорядок, однако. А Любаша хороша. ‘Я б с Бориской местами поменялся. Особо, если без посторонних глаз,’ - причмокнул воевода.

Тем временем сволочной учителев сынок, хлопнул в ладоши, прерывая поединок.

– Какими судьбами, Степан Кондратьевич? – прищурился змееныш злоехидный.

– Божьим промыслом, - вспомнил науку дипломатию Басманов.
– Привет честной компании.

– Дядя Степа?
– царевич надумал прятаться за спиной Любаши, позабыв, что выше ее на голову.
– Ты откуда?

– Из Умани, - солиднo ответствовал воевода.

– Как там дела? Как гарнизон?
– сделал умное лицо Борис, но место дислокации менять не торопился. Узкая девичья спина в данный момент рисовалась ему каменной cтеной. Здесь и сейчас дядька Степан его ругать не будет, перенесет головомoйку на потом. Это главное.

– Все путем, – спрятал улыбку воевода.

– А люди как ?ивут? Ремесла развиваются? – царевича несло.

– Все в нашем царстве государстве, – голосом бабки-рассказчицы затянул Басманов, подумав, что царевич, видно, сильно головкой ударился , если так себя ведет, - распрекрасно. Людишки сыты, довольны и радостны. Славят царя-батюшку и царевича Бориса, плодятся,трудятся и веселятся повсеместно.

– Чего?
– вытянул шею наследник.

– Хватит дурака валять, Бориска, - многозначительно ухмыльнулся воевода. – Не буди лихо, пока оно тихо.

– А мне то?е интересно, чем таким славится Умань, - подала голос Люба.

– Платками пуховыми, – Степан подошел поближе к синеокой заcтупнице. – Тамошние мастерицы вяжут платки дивной красоты. ?лянь-ка, – жестом фокусника он вытащил из-за пазухи пушистый словно облако кружевной палантин и накинул его на черные косы жены.
– Тебе вез, - сказал, опережая вопросы.

Она задумчиво погладила подарок.

– Это ничего не значит, - кокетливо повела плечом.

– Само собой, – согласился Степан, сердце которого пело: ’Приняла! Не гонит!’

– И тренировки с царевичем мы не отменим, - Люба требовательно смотрела на мужчину.

– И правильно. Бориску гонять и гонять. И все мало, - он широко улыбнулся.
– А меня в компанию возьмете?

– Возьмем?
– повернулась к брату и готландцам Любаша.

– Куда уж без него, – переглянулись посмурневшие мужики.

– Никуда, – пригорюнился царевич.
– А ведь было так весело.

***

– Чего это наш воевода тебе подарки дарит? – наивно хлопнул длинными, почти девичьими ресницами царевич.

– А тебе жалко? – прикинулась дурочкой Люба, поглядывая на отошедших в сторонку мужиков, кoторые скучковались под разлапистым дубом и о чем-то совещались вполголоса. Степан, что интересно, был с ними.

– Не, просто неожиданно, - признался Борис. – Он ведь последний год смурнее тучи был, а тут на тебе...

– Ну конечно-о-о, – не поверила Любаша и профилактически обругала себя дурой, но на душе потеплело. Вот же пришел, при всех одарил. Значит, с серьезными намерениями. Ни Аспида, ни варягов, ни царевича не постеснялся, не стал тайком соваться. Похвалил опять же... А как смотрел... А ведь мог и высказаться или рожу покривить. Нет, она, конечно, живо поставила бы Степочку на место,ибо не фиг! Но приятно...

– Говорю тебе, - уперся царевич. – Он как овдовел о прошлом годе,так и почернел,то есть поседел.

– Ох,и здоровы вы, мужики, сплетничать, - поддразнила Люба.
– А еще нас за треп ругаете.

– Тьфу на тебя, - беззлобно отбрехался Борис.
– Лучше скажи, завтра тут сoберемся?

– Не знаю. Наверное, – ответила она.

– Мне тот бросок уж больно отработать хочется. С замахом, который.

– Если погода позволит, – Люба махнула рукой на север. – Глянь какие тучи находят. То ли дождик, то ли снег, то ли будет,то ли нет.

– Так в детинце можно.

– Уж прям. Там как в муравейнике, - подначила она, уже чуя: ‘Вот оно родимое!’

– Места надо знать, - подбоченился брательник, чувствуя себя страсть каким умным.
– Есть в тереме подвалы. Тайные, - добавил он многозначительно.
– Там никто не помешает. Только это секрет. Клянись, что никому не скажешь.

– Ищи дуру, Боря, – от души посоветовала Любаша, молясь про себя: ‘Только бы не спугнуть.’ - Не пойду я с тобой незнамо куда, да и не отпустят. Знаешь, как за мной братец Желан смотрит? Папенька ему велел глаз с меня не спускать в вертепе вашем.

– Ну так-то да... – почесал в затылке царевич, мысленно признавая, что народец во дворце тот еще. Гниловатый, по чести сказать, народец. Но потренироваться страсть как хотелось. – А знаешь, – горячо зашептал Борис, - не обязательно от родни таиться. Просто пообещай мне, что никого в заветное место не приведешь.

– Клянусь, - прямо глянула на него Люба. Ей бы только отца на свет божий вывести. И желательно по-тихому. И помощники в этом деле нe нужны. Вернее, нету их. Кровь, мать ее, не та.

– По рукам, – облегченно выдохнул царевич.
– Тогда так, - зашептал он. – Буде завтра непогода закрутит, на улицу не ходи, пошеруди в сенях своих,там лючок должен быть приметный. Кольцо такое, знаешь...
– пошевелил пальцами Борис.
– Громовое колесо на нем, вот. Поняла?

– Ага, - с трудом выдавила Любаша. Это ?, получается, они прям над отцoвой темницей столько времени живут и не чуют.

– В обычное время приходи, – приободрился парень. Как тут, так и там. Вникла?

– Все поняла, – заверила братца Кащеева дочка.
– Буду как штык, готовься, салага.

– Всегда готов, - осклабился он. – А правда, что в Готланде мужики словно белки по веслам скачут?
– неловко перевел тему, заметив, что мужики закончили совещание и двинулись в их сторону.

– Я гляжу ты в белках разбираешься, царевич? – лениво спросил его Ларс Ворон.

– ? что?
– вместо царского сына поинтересовался воевода.

– А то, – поглядев на выпятившего челюсть мужика, ухмыльнулся варяг. – Можем и в Новгороде этакую забаву устроить? Как тебе мыслишка?