Чтение онлайн

Лева мыслил и действовал искренно, поступал так, как достиг, как понимал. Совесть его была спокойна. Что ждет его: опять тюрьма, новый срок или еще какие страдания? Разлука с близкими, опять слезы и горе матери? Хотелось правды, добра. Один Бог только может помочь, и он внутренне молился Ему. Он знал, что сейчас ждет его тюремная камера — он арестован. Опять грязные нары, прокуренный до тошнотворности воздух и общество всевозможных преступников. Но кривить душою, чтобы спать на мягкой постели, чтобы жить нормальной обычной жизнью, он не мог.

Его привели к прокурору. Там посовещались о нем. Он ожидал решения в коридоре, охраняемый часовым. Вызвали, взяли подписку о невыезде и предложили через два дня явиться в суд.

И вот Лева опять вышел, идет свободным по улице и не верит: как это так, он свободный! Идет по улице без конвоя, увидит мать и всех близких.

А с тех пор, как он ушел в военкомат, его многострадальная мать молилась, молилась о нем.

— Вот и я! — сказал Лева, входя в дом.

— Ну что, Лева? — воскликнула мать и бросилась обнимать его.

— Все хорошо, слава Богу, — сказал Лева. — Как видите, я дважды свободен. Свободен свободой Христа от греха и пока что свободен от тюрьмы. Через два дня суд.

Он подробно рассказал матери все. Она не бросила ему ни единого слова упрека, не помянула о том, как переживало ее сердце. Они опустились на колени и вновь, и вновь молились, чтобы любящий Отец Сам рассудил все, смягчил сердца людей и они увидели бы искренность и верность Христу Левы.

Словно секунды пронеслись эти дни перед судом. И вот суд. Сипят заседают облеченные властью люди, рассматривают дело Л" на 'По закону того времени на суде должна была быть представлена экспертиза, она должна была установить религиозность Левы него религиозные убеждения. В прошлом, когда происходили подобные суды, в качестве экспертов были представители различных религиозных организаций. Сейчас на суд в качестве специалистов-экспертов пригласили выдающихся лекторов из Союза воинствующих безбожников.

После изложения сути дела Левы судьею и некоторых вопросов к нему о его вере, как он уверовал, кто его родители, почему он не может принять присягу, почему не может взять в руки оружие, выступили упомянутые выше лекторы из союза безбожников. Они совершенно не отрицали, что Лева имеет религиозные взгляды, а на примере Левы старались доказать, как вредна религия, как она принижает, уродует человека. Каждый из двух выступавших пытался излить перед судом весь запас своих атеистических знаний и показать, какой он преданный и верный атеист, и какой нехороший и даже подлый во всех отношениях Лева, что увлекся Христом и не идет в ногу с современностью. Выступления атеистов были так объемисты, так обширны, что утомили всех членов суда, и суд был вынужден не выносить никакого решения, а отложить судопроизводство по делу Левы на следующий день.

Леву опять освободили по подписке. И опять молились Лева и его родные, прося, чтобы заступился Бог угнетенных, Бог скорбящих…

И был второй день суда. Здесь атеисты выступали уже мало. Суд продолжал задавать вопросы Леве и убеждал его, чтобы он принял присягу и согласился взять оружие, и тогда все судопроизводство будет прекращено. Было видно, что ни судья, ни заседатели не чувствовали к Леве никакой злобы и совсем не хотели сажать его в тюрьму. С их точки зрения он был просто несчастным, заблудшим парнем, который запутался в своем Евангелии.

Наконец суд удалился на совещание и вынес решение, что согласно своим религиозным убеждениям Лева должен служить наравне со всеми прочими гражданами. Судья сказал, что если Лева с решением суда не согласен, то он может обжаловать решение суда, и тогда высшие инстанции вынесут ему окончательный приговор.

Конечно, давно уж мог Лева быть за решеткой. Немало судов подобного рода еще в середине 20-х годов оканчивались заключением для многих искренних верующих, но тут был какой-то особый план Всевышнего в отношении Левы и Он вел его более легким путем.

Что было делать? Кому и как писать кассацию? Лева решил написать главному прокурору республики. Он подробно изложил, как он пришел к вере во Христа, как дорого ему учение Евангелия; доказывал, что, являясь искренним учеником Христа, он никак не может нарушить Его повеления: клясться или отвечать злом на зло. Свое заявление прокурору Лева закончил такими словами: «Если Христос в нашей стране подлежит распятию, то прошу меня распять вместе с Ним». И подписал.

Прошло некоторое время, и Леву снова вызвали в прокуратуру. У прокурора сидело несколько пожилых людей; видимо, это были его помощники или юристы. Прокурор прочитал заявление Левы, которое вернулось из Москвы. Эти серьезные люди качали головами, слушая объяснения Левы о том, как он верит.

— Так вы, значит, не толстовец и не отрицаете власть, ее необходимость? — спросил его один из них.

— Да, я вполне признаю необходимость власти, — говорил Лева. — Слово Божие об этом ясно говорит, и ясно, что она является Божьей слугою, ибо без власти был бы полный произвол и злые люди безнаказанно нарушили бы мирную жизнь.

— А так почему же вы, все-таки непонятно, не можете сами применять оружие?

— Мы, я не можем брать на себя обязанности власти. Ученики Христа призваны помогать обществу, охраняя его добром, любовью, а не мечом. «Кесарево — Кесарю, а Божье — Богу» — сказал Христос, и то, что принадлежит вам: суд, меч, — не принадлежит Христу.

— Так вы, значит, признаете государство, суд, правительство, армию? — спросил один из сидевших около прокурора.

— Да, все признаем и подчиняемся, и молимся за правительство, и все гражданские обязанности, которые не противоречат учению Христа, полностью выполняем. И я готов искренно служить в армии, но только не могу учиться убивать, не могу присягать, так как слова наши должны быть: «Да, да; нет, нет».

Леву отпустили, сказав, что его дело будет рассмотрено судебно-кассационной коллегией Средневолжского края. В согласии с вынесенным определением судебно-кассационной коллегии СВКА от 10 декабря 1934 года Лева был освобожден от отбытия военной службы в рядах РККА на основании действовавшего в то время закона о военной службе (ст. 271, 272).

Опять для Левы потекли трудовые дни. Он ждал результата, но неожиданно надвинулась буря совсем с другой стороны. Буря, охватившая всю страну и принесшая горе, и слезы, и смерть многим и многим…

Вечер. Лева сидит за письменным столом и перебирает свои бумаги. Сколько было стремления изучать, углубляться как в науку, так и в Библию. Но это были все только начинания, ничего не удавалось довести до конца. Вот и теперь: драгоценная Библия была перед ним. Были книги, журналы — только занимайся! И он намечал планы, темы…

Вспомнил, как жалел, находясь в заключении, что не знал немецкого языка. Так вот теперь он должен заняться им. И Лева достал из большого ящика письменного стола, где еще хранились от отца отдельные евангелия, несколько красиво изданных на немецком языке. Он выбрал Евангелие от Матфея и положил в карман, думая, что каждую свободную минуту он будет читать по-немецки и, хорошо зная текст по-русски, легко переводить.

Просматривая бумаги, он нашел свой старый дневник. Записи 1929 года. Много прошло с тех пор, кончался 1934 год. Многое изменилось, ушло. И Лева внешне изменился, и почерк его стал другой, но сердце не изменилось и все так же жаждало любви Божией, мира и тишины для всех людей. В этом дневнике он сделал запись: «24.Х.34 г. Прошли годы, миновали бури. Много пережито, много пройдено. Он звал, и я шел, а теперь все молчит. Хочу учиться, развиваться. Странно, а до людей, которые гибнут, мне, видимо, нет никакого дела. Зачем учиться? К чему стремиться? Не знаю. Стать знающим — это значит стать сильным. Впереди борьба за жизнь по Христу, за правду. Как много нужно знать, но что всего важнее?»