Чтение онлайн

– Угу, говорят, постоянно будет. А что не так?

– Не знаю, – снова нахмурился Алекс. – Мешать урокам такой ерундой… Зачем? Какой в этом смысл?

– Ты сначала первое расследование раскрой, а потом уже принимайся за второе, – напомнила Маринка.

– Это да. Поэтому к нам еще и Серега после уроков присоединится. Я еще и Жорика звал, но он… не смог, – Алекс поджал губы и покачал головой. – Ну ничего, втроем все равно будет быстрее.

15 березеня, утро

Светлая гимназия

2004 года

Прошло два месяца, но таинственного темного ректора они так и не выследили: ни вдвоем, ни втроем, ни тем более вчетвером.

Сережа присоединялся к поискам пару раз в неделю на час-два – когда родители приходили с работы попозже, и не было дополнительных занятий после уроков – и один раз сидел до закрытия, когда оставался ночевать в гимназии. К концу первой учебной недели и Глефов прекратил избегать вечерних расследований. Но его присутствие не шло на пользу делу: мальчишки начинали болтать и отвлекаться на всякую ерунду.

Глефов вечно придумывал какой-нибудь способ повеселиться и приковывал внимание не только друзей, но и всех, кто был рядом. Сначала они играли в морской бой: поверхность столов он превратил в настоящую соленую воду с рябью волн и барашками поверху, расставил на ней маленькие кораблики, из труб которых даже валил дым, между столами повесил какую-то дымную завесу и маленькие пушечки на берегах. Пушечки выпускали ядра, падали в воду, и брызги разлетались во все стороны! В другой раз притащил небольшого водного варана, которого вытащил из проруби. Кормил сверчками и большими голубоватыми гусеницами, таскал листья от некоторых цветов с подоконников. И даже кураторы, обычно строго следившие за порядком в библиотеке или общих комнатах, махали на него рукой, широко улыбались, и не кормили варана, так с любопытством разглядывали реалистичный морской бой.

Но Маринке в этих развлечениях места не было. Нет, Глефов больше не обвинял ее в обмане и лжи, не тыкал пальцем при всем курсе и в паре на фехтовании они больше не стояли. Даже в развлечениях после уроков он всегда сам предлагал ей занять место у стола с корабликами, протягивал ей сверчка, чтобы покормить варана. Но делал это с явной неохотой, косясь на Алекса и Сережу: для них, не для нее. Маринка соглашалась на ритуал: играла одну партию в морской бой, отдавала варанчику сверчка – и возвращалась к своим занятиям.

Алекс ворчал на друга, рвался к поискам, старался как можно больше времени выделять газетам, но и усидеть на месте не мог, когда Глефов творил что-нибудь новенькое. Толку от этого сидения никакого не было, так что Маринка уходила гулять с Азой.

Несмотря на игры и зверей, искать они продолжали. Успели перерыть газетный архив за последние восемь лет до того, как Глефов, опять этот Глефов, объявил, что Эмманил работал в гимназии уже с полвека. Маринка тогда расстроилась, что сама этого не вспомнила – еще в Темной же слышала о времени работы учителя в гимназиях. Но он выглядел всего лет на пятнадцать старше их самих, так что удержать в голове древность лешего было непросто.

Тогда они стали брать самые старые газеты: пятидесятилетней давности, затем сорока, тридцати. Но все без толку. А еще и на уроках задавали все больше заданий, и заклинания попадались все сложнее.

Но Алекс упрямо продолжал поиски. Собирал всех в библиотеке, пытался прекратить представления Глефова, доставал газеты. Но каждый раз то Сережа, то Жорик, то сама Маринка откладывали от себя газету и доставали учебники и ксифосы. Алекс тогда замолкал, укоризненно смотрел на них, но номер-другой обязательно изучал. А на следующий день быстро списывал домашнее задание на подоконнике, чтобы не получить новые «неуды» – от нуля до пяти баллов из двенадцати возможных.

Так продолжалось, пока его запал не переключился на фехтование – тренер Игнатов позвал Алекса в сборную гимназии, куда первокурсников обычно не приглашали. Приближались первые соревнования с Темной, и по три-четыре вечера в неделю Алекс теперь пропадал в спортзале. И все чаще предпочитал отрабатывать заклинания и делать уроки вместо дальнейшего изучения газетного архива.

Возвращался он с тренировок донельзя измотанным, падал на парту без сил и совершенно счастливо улыбался, глядя куда-то перед собой. Потом обязательно пересказывал, как и кого он одолел на этот раз, какой хитрый прием применил. Маринка внимательно слушала его рассказы, и хотелось больше стараться и на их простеньких занятиях для пятерок, которые Алекс давно перерос. О газетах прекратили вспоминать вовсе.

Пока друг тренировался, Маринка мучилась с заклинаниями. Прогресс какой-никакой был. Впервые за время в Китеже она могла рассчитывать на тройку в конце семестра: чашка кривенько переливала воду в другую чашку, разбрызгивая по сторонам не больше половины жидкости, призыв предметов через раз получался, научилась зажигать осветительные кристаллы с первой попытки, без ведьмовских фенечек. Но и их плела – будильники, защитные заклинания и обереги от гриппа никогда не будут лишними.

Наконец-то она уже не боялась, что ее выгонят из гимназии. Изредка появлялись свободные вечера, когда Алекс фехтовал, а она не корпела над учебниками, и после всех благообразных заданий местных кураторов могла посидеть в комнате отдыха со всеми оставшимися на ночевку гимназистами. Смотрела кино, играла в шарады, объясняла однокурсникам физику и все чаще болтала с Эльвирой. Она была интереснее, чем казалась на первый взгляд. На удивление, объединило их плетение ведьмовских фенечек.

Мажица Эльвира сначала подолгу задумчиво наблюдала за тем, что делает Маринка, а потом начала поправлять: вот тут бы ряд поровнее, тогда заклинание не выветрится через три дня, а вот тут узор надо другим цветом ниток задать, тогда у заклинания возникнет дополнительный эффект.

– Моя бабушка – ведьма. Она меня растила, – пояснила Эльвира на удивленный взгляд Марины.

– А почему сама не плетешь? – спросила Маринка.

– Но… так не бывает, чтобы ворожить и как маг, и как ведьма, – неуверенно протянула Эльвира, не отрывая взгляда от ниток. Марина усмехнулась и протянула ей моток.

– Если так никто не делал, не значит, что это невозможно, – сказала она.

– Отец меня убьет, – пробормотала раскрасневшаяся Эльвира, но нитки взяла.

Из всех виденных ведьм только Аграфена в Темной так же ловко перебирала пряжу, с легкостью сплетая из нее самые сложные узоры. Эльвира в этот момент улыбалась и выглядела такой умиротворенной, простой и настоящей, что, казалось, все маски «с душечками», осанкой и манерами с нее слетали. Или хотя бы часть.

Так они и вчера в девичьих покоях до отбоя собирали запас заклинаний. Ни о чем не говоря, сидели рядом и плели свое волшебство. Теперь же Эльвира, цокая каблуками, бежала к своим подружкам, а Маринка, широко зевая, плелась к трапезной.

В трапезной уже, конечно, был Алекс, но не один, а с Сережей и Глефовым. Маринка хотела было свернуть за стол волшебников, но друзья призывно ей замахали, и она плюхнулась на лавку рядом с ними.

– О, все в сборе, – сказал Алекс, отложив в сторону надкушенный бутерброд. – Видели? Там экскурсию в Нижний Новгород собирают на выходные. Поедем же, да?

Маринка сначала чуть не ахнула от возможности, заулыбалась. Но заметила перекошенное лицо Глефова, и улыбка ее угасла. Везде этот Глефов! В библиотеке, на уроках, на тренировках, в трапезной. А как отвратительно прошла Масленица в Белом городе из-за него? А теперь вот на экскурсии его терпеть? Ехать в Нижний, почти что домой, и все время молчать? За газетами не спрячешься, собаку не уйдешь выгуливать. Никакой радости от поездки не получишь.