Чтение онлайн

— Без телефона первые трое суток, Амелия! — рычу на неё, прерываы поток криков. — Отдала телефон!

Затыкается. Не верит. Смотрит круглыми глазами.

— Сейчас же, или его заберет у тебя Виктор, — добавляю жестко. Амелия протягивает мне свой айфон последней модели, и я прячу его в карман. — Получишь в понедельник. И в следующий раз будешь следить за языком.

Амелия всхлипывает и отворачивается. Обиженно сопит и вытирает мокрые щеки. Вот от её слез мне ни горячо, ни холодно. Даже нет, раздражают. Она заслужила наказание и позволяет себе вякать. Закономерно, что нарвется на ещё большее наказание. Ханна её капитально распустила.

Моей жены к нашему возвращению уже нет. В поместье Света провожает Амелию в одну из гостевых спален на втором этаже, и та громко хлопает дверью, войдя внутрь. Что же, с этой проблемой закончили.

— Ханна, привет, — звоню, она отвечает на первый же гудок. — Собери Амелии чемодан необходимой одежды для дома. Ничего парадно-выходного. Передашь моему парню. Я уже его к тебе отправил.

Она прекрасная мудрая женщина, без споров соглашается, и мы прощаемся. А я направляюсь в спальню, где заперта Валерия. Денис открывает мне дверь.

Валерия лежит на кровати спиной ко мне. На ней только трусики и рваные чулки. Точно как я её оставил. Даже не оделась. Похоже, в сильном шоке. На тумбочке стоит нетронутый ужин. Не поела.

Обхожу и вижу трогательную картинку — Валерия скрючилась вокруг одной из подушек с кровати, обнимает её, как плюшевую игрушку. Личико уже пришло в норму, веки не красные и не опухшие. Умиротворенное выражение. Она спит, тревог никаких. Хотелось бы увидеть такое же выражение лица, когда она будет бодрствовать, но до этого ещё ой как далеко. Собираю свободную часть покрывала с кровати и набрасываю на стройное тело. Любуюсь ещё несколько мгновений и все же выхожу, гася за собой свет..

Нет, сегодня я её трогать больше не буду. Достаточно ей нервотрепки. Но ни она, ни её тело, ни её душа от меня не уйдут.

______________

Владимир Мельченков

Любовник Ханны. Моложе её. Менеджер среднего звена в холдинге Вадима.

Валерия

Просыпаюсь среди ночи. В комнате темно. Черное небо за окном похоже на непроглядное желе, в котором застыли кристаллики звезд.

С удивлением обнаруживаю, что укрыта. Кто-то позаботился о том, чтобы я не замерзла. Хочется в туалет и одеться.

Подхожу к двери, дергаю ручку — по-прежнему заперто. Ну не заперли б меня в месте, где нет туалета! Глаза уже привыкли к темноте, и я замечаю в одной из стен узкую филенчатую дверь. Она темнее стены, поэтому выделяется.

Иду туда, открываю — кафель под ногами. Ванная. Вадим все же не зверь. Или… у него просто нет комнат хуже. Хотя, думаю, Тоха вот с радостью бы посадил меня в яму с ведром, у Вадима другой метод ведения дел.

Снимаю рваные чулки, принимаю душ, надеваю обратно трусики и свое дешманское платье, достающее до середины бедра. Возвращаюсь в кровать и в следующий раз уже просыпаюсь, когда в комнату входит Светлана. Она приветствует меня дежурным «доброе утро» и кладет в ногах кровати матерчатый сверток. Уходя, приглашает завтракать.

Разворачиваю, когда она уходит — платье-худи в пол цвета морской волны. Похоже, мне надлежит его надеть. Честно говоря, я рада, что могу избавиться от короткого шлюшеского наряда. Свое черное платье я купила на распродаже, чтобы один раз сходить на девичник в клуб. Такая одежда в моем гардеробе — случайность.

Быстро переодеваюсь в ванной. Платье садится как влитое, хотя оно не должно сильно облегать фигуру. Чуть натягивается на груди и бедрах, на талии более свободно и подол до лодыжек прямой без разрезов. В нем шаг получается очень коротким, прямо лилипутским, но в этом платье я чувствую себя в большей безопасности, чем в коротком.

Не пойду я завтракать. Ужин кто-то унес, пока я спала. А аппетита у меня так и не появилось. Заправляю кровать и забираюсь на неё с ногами. Смотрю в окно. Отсюда только небо видно. Там летают птицы. Они свободны, в отличие от меня. Снова наваливается жуткая тоска.

Когда дверь сзади щелкает в следующий раз, даже не поворачиваюсь. Плевать. Кто бы ни был, хорошего визит мне не сулит.

— Идем, Лера, — из-за спины доносится голос Виктора. Вздрагиваю всем телом.

— Куда? — против воли спрашиваю, хотя пыталась сделать вид, что мне все равно.

— Домой поедешь за вещами, — бросает он и открывает дверь, пропуская меня на балкон второго этажа. — Соберешь необходимое, и тебя доставят обратно сюда. Если Олег с тобой свяжется, тайник не нашла, любовницей стала. Ясно?

Ясно. Напяливаю лодочки и выхожу. Взгляд сразу цепляется за Амелию, которая сидит за журнальным столиком внизу в гостиной и читает бумажную книгу. Привычнее было бы видеть её с телефоном.

Виктор жестом указывает мне на лестницу, и я спускаюсь.

— Кем будешь? — Амелия отрывается от книги и звонко обращается ко мне.

— Валерия, — не знаю, как мне себя с ней вести.

— Лера, не задерживайся, — рычит сзади Виктор, Амелия тут же прячет взгляд в книге.

Виктор сажает меня во внедорожник. Но не тот, на котором ездил Волжский. Спереди сидят двое мужчин в кожаных куртках и джинсах. У обоих головы почти под ноль бритые. Не похожи они даже на того, который вчера стоял у двери в мою темницу.

— Девушку отвезти, дождаться, привезти, — отдает Виктор приказ водителю, потом поворачивается ко мне. — А ты, Лера, только выкини какой-нибудь финт. Из-под земли достану. И поверь, тебе не поздоровится.

Ледяные мурашки от него. Киваю, лишь бы он уже ушел.

Машина трогается. Меня везут на Ленинский. И по дороге до меня доходит, что Виктор имел ввиду. Олег наверняка ждет меня дома. Наверняка зайдет. Наверняка спросит, почему я в другой одежде. И я ведь могу признаться, что меня спалили. Нет. Не могу. Олег просто даст тому липовому делу ход, и я сяду. Ничего я Олегу говорить не буду. Точнее, только то, что разрешил сказать Волжский — я теперь его любовница.

Захожу в подъезд с колотящимся сердцем, потому что приметила Ауди Олега сразу же, как меня привезли. Он звонит в дверь спустя несколько минут. Если не знать, что он меня пасет, и не скажешь, что он ко мне приехал.

— Это что? — он кивает мне на разложенный чемодан, куда я складываю белье из комода.

— Вещи перевожу, вы радоваться должны, — огрызаюсь. — Он сделал меня своей любовницей.

Саму передергивает от этого слова. Оно какое-то пошлое, гадкое, неправильное. Нарушающее какие-то важные законы.