Чтение онлайн

– Смекаю,- кивнув головой, сказала головщица.

– Ловко ль придумано?
– после недолгого молчания спросила Фленушка.

– Ловко-то ловко, Флена Васильевна, да не было б нам за то колотушек?молвила Марьюшка.- Да что колотушки? Беда еще не велика. Хуже бы не было...

– Ничего не будет, не проведают. Увидишь!.. Что я задумала, тому так и быть...- с страстным порывом молвила Фленушка.

– Надо бы старицу какую, при ней чтоб отбили. Больше веры будет тогда. А то заподозрят, пожалуй,- говорила Марьюшка.

– Дело!..- с живостью вскликнула Фленушка.- Спасибо, Маруха, за добрый совет. Так и сварганим... Только уж нашим ребятам тогда в самом деле сажей придется рожи-то мазать.

– Пущай их намажутся,- молвила в сердцах головщица.

– Можно будет двух либо трех стариц прибрать: матушку Виринею, Ларису, из девок кое-кого... Побольше бы только нас было. Чем больше, тем лучше,- сказала Фленушка.

– Правда,- сказала Марьюшка,- больше народу меньше ответу.

Уладив дело с головщицей, позвала Фленушка Парашу.

– Ну, невеста наша распрекрасная! Давай приданое складывать,- молвила она, выдвигая середь горницы чемоданы.

Во все лицо улыбнулась Параша, вздохнула раза два и сказала:

– Боязно ему.

– Кому?
– спросила Фленушка.

– Да Василью-то Борисычу,- ответила Параша.- Сейчас говорила с ним через огорожу Бояркиной обители. Оченно опасается.

– Дурак!..- молвила Фленушка. И стала укладывать пожитки Парашины.

– Деньги есть при тебе?
– спросила она Парашу.

– Есть.

– Много ль?

– Не больно чтоб много, двадцати рублев не найдется,- ответила Параша.

– Давай сюда,- молвила Фленушка.- Завтра надо в работницкой перепоить всех до отвалу... В погоню не годились бы. Параша подала деньги.

Все прибрали, уложили, чемоданы замкнули, затянули. Подавая ключи Параше, Фленушка вскликнула:

– Из ума вон!.. Невесту-то величать позабыли!.. Без того не складно будет, не по чину, не по обряду. Подтягивай, Маруха!

Не шелкова ниточка ко стенке льнет

Свет Борисыч Патаповну ко сердцу жмет:

– Ой, скажи ты мне, скажи, Парасковьюшка,

Не утай, мой свет Патаповна:

Кто тебе больше всех от роду мил?

– А и мил-то мне милешенек родной батюшка,

Помилей того будет родна матушка.

– А и это, Прасковьюшка, не правда твоя,

Не правда твоя, не истинная.

Ой, скажи ты мне, скажи, Парасковьюшка,

Не утай, мой свет Патаповна:

Кто тебе всех на свете милей?

– Я скажу, молоденька, всю правду свою,

Всю правду свою, всю-то истинную:

Нет на свете милей мне света Васильюшки,

Нет на вольном свету приглядней Борисыча.

– Ай, батюшки! Совсем позабыла!..- вскликнула Фленушка, внезапно перервав песню.- Спишь все,- обратилась она к задремавшей под унылую свадебную песню Параше.- Смотри, дева, не проспи царства небесного!.. А еще невеста!.. Срам даже смотреть-то на тебя!

– Тебе что?
– вяло спросила Параша.

– Дело надо делать... Несколь времени осталось!- с досадой прикрикнула на нее Фленушка.- Кольцо с лентой из косы отдала ему?

– Не давывала,- ответила Параша.

– Как же так? Нельзя без того... Надо обряд соблюсти. Спокон веку на самокрутках так водится,-- говорила Фленушка.- По-настоящему надо, чтобы он силой у тебя их отнял... Да куда ему, вахлаку? Пентюх, как есть пентюх. Противно даже смотреть на непутного.

– Отдам, коли надо,- лениво промолвила Параша.- Седни же отдам... Гулять-то во Вражек пойдем?

– После венца нагуляешься,- резко ответила Фленушка.- Не до гульбы теперь, без того хлопот по горло... Наверх ступай, в светелку, Ваську пришлю туда... Да не долго валандайтесь - могут приметить, и то Никанора суетиться зачала... Молви, Маруха, саратовцу,- напоил бы опять ее хорошенько.

– Так я наверх пойду,- процедила сквозь зубы Параша и пошла из горницы.

Только что вышла она, Фленушка глянула в окошко. Василий Борисыч с саратовцем через обительский двор идут.

– Беги к ним, Марьюшка,- торопко сказала она головщице.- Сеньке насчет Никаноры молви,- поил бы, а Ваську ко мне.

Пошла головщица из горницы, вскоре Василий Борисыч пришел.

– Что, непутный?.. Шатаешься, разгуливаешь?.. А того нисколько не понимаешь, что тут из-за тебя беспокойство?
– такими словами встретила московского посланника Фленушка.

– Ох, искушение!..- глубоко вздохнул Василий Борисыч, отирая платком распотевшее лицо, и сел на диван.

– Ну, что скажешь?
– став перед ним и закинув за спину руки, спросила Фленушка.

– Не знаю, что и сказать вам, Флена Васильевна,- жалобно ответил Василий Борисыч.- В такое вы меня привели положение, что даже и подумать страшно...

– Что ж, ты на попятный, что ли?
– скрестив руки на груди и глядя в упор на Василья Борисыча, вскликнула Фленушка.- Назад ворочать?.. Нет, брат, шалишь!.. От меня не вывернешься!..

– Ох, искушение!..- едва слышно промолвил совсем растерявшийся Василий Борисыч.

– Отлынивать?
– громче прежнего крикнула на него Фленушка.

– Да нет,- робко отвечал Василий Борисыч.- Нет. Куда уж тут отлынивать... Попал в мережу, так чего уж тут разговаривать!.. Не выпрыгнешь... А все-таки боязно, Флена Васильевна.

– Речи о том чтобы не было. Слышишь?
– повелительно крикнула Фленушка.- Не то знаешь Самоквасова? Справится... Ребер, пожалуй, не досчитаешься!.. Вздохнул Василий Борисыч.

– Наверх ступай, невеста ждет. Возьми у нее кольцо да ленту из косы. Силой-то посмеешь ли взять?

– Как же это возможно, Флена Васильевна? Вдруг силой!..- робко проговорил Василий Борисыч.

– Ну, ступай, ступай,- крикнула Фленушка и протолкала вон из горницы оторопевшего московского посланника. Он не отвечал, вздыхал только да говорил свое:

– Искушение!

* * *

Петр Степаныч совсем разошелся с Фленушкой. Еще на другой день после черствых именин, когда привелось ему и днем и вечером подслушивать речи девичьи, улучил он времечко тайком поговорить с нею. Самоквасов был прямой человек, да и Фленушка не того десятка, чтоб издалека да обходцем можно было к ней подъезжать с намеками. Свиделись они середь бела дня в рощице, что подле кладбища росла. Встретились ненароком.