Чтение онлайн

— Очухаются монголы, на штурм окопов через завалы попрут, успеете уйти?

— Не сомневайся. Пока до окопов доберутся мы не только по два тула расстреляем, еще и пообедать успеем. Снегу во. (Это во рвах его нет). Чтобы пролезть, стволы да сучья рубить придется, а сабелька — это не пила и не топор. А там, в основном не только сосна, но и береза…

— Ладно-ладно. Помни, две-три стрелы — передышка. Снова две-три стрелы и снова передышка. Опять напоминаю, первым делом бьете стрельцов, выкосите их в первую очередь, ну а потом присели, спрятались за бревна от стрел и бейте на выбор тех, кто на стене. Они снизу беззащитны, много накрошить можно. Не обязательно все стрелы расстреливать, главное, как почувствовал, что очухались монголы, в обмен стрелами не вступать, сразу головы вниз и бегом назад. Мне размен один на один и даже один на десять не нужен. Позиции у каждого оборудованы?

— Обижаешь, Михаил Игнатьевич.

— Еще раз проинструктируй тех стрелков, что в башнях останутся. Как поднимутся нападающие до боевых площадок, только тогда пусть открывают окна и бьют их без жалости в открытые для стрел бока. Одна стрела — один враг. На таком расстоянии не промажешь. К подобному степняки не привыкли, у наших городов таких башен, из которых стрелять вдоль стены можно, просто нет. Вот пусть и познакомятся. Тем более, что ответить они не смогут. Руки-то заняты. И вниз не спрыгнешь. Высоко. Да проверь лично, чтобы запас стрел у этих стрельцов, что в башнях, был максимальный. Контролируй. Мало останется — смени на тех, у кого стрел будет много.

— Сделаю, Михаил Игнатьевич.

— Теперь о тех стрельцах, что на боевых площадках останутся. Первая стрела монгольским лучникам, как сегодня, вторая по наступающим. Да пусть выбивают, прежде всего, тех, кто будет тащить лестницы. Видели, как сегодня? Это обязательно собьет напор, переведет все в уже привычную для меченосцев да копейщиков спокойную рядовую мясорубку у частокола. Да пусть не пропустят начало стрельбы из окопов. Стрельцы монгольские, спасая себя, щитами от этих стрел начнут прикрываться, тут их и надо поймать, пока они не сориентировались.

— Да уж говорено.

— Это до боя «говорено». В бою, да под свист стрел можно все, что «говорено», забыть напрочь. Командиров сотен и полусотен еще раз собери… Поймите меня, правы вы, конечно, но только каждый (каждый!) воин должен знать, что и зачем мы завтра делать будем. Нельзя нам оплошать. И дело даже не в наших жизнях. Тяжелый будет завтра день, но если все свое дело правильно сделают, то не просто победим, а победим с большим уроном для врага.

— А что ж ты, Михаил Игнатьевич все стрельцам да стрельцам выговариваешь? Ты вон мечникам, да копейщикам тоже чего-нибудь сказал бы, а то все нам, да нам.

— Скажу и им. Прежде всего отмечу, что они сегодня работали слажено и смены проводили четко. Страховали друг друга грамотно. Но мелочи…, а в этой войне мелочей не бывает. Вот смотри, на полу боевых площадок образовалось много крови. Она замерзает и становится скользкой. Рассказать к чему это может привести? Поставьте у стен ведра с золой, а на ночь возле печей в казармах — ведра с песочком, чтобы влага из него ушла. Да побольше и того, и другого. Завтра они вам ой как пригодятся. Засыпайте их себе под ноги, скользить не будите. Потом еще. «Похоронные команды» не всегда успевали трупы с площадок убирать, а санитары раненых в сторону оттаскивать. В бою под ноги смотреть будет некогда. Один запнулся, второй об него ногу подвернул и глядишь враг уже на площадке дерется. Десятники пусть поменьше сами копьем тычут, да мечом машут, а больше за порядком следят, да страхуют своих людей при смене. С новенькими разберитесь. Есть среди них и воины, только в нашем строю они сражаться не умеют, поэтому, несмотря на их понятное стремление оправдать себя, будут только мешаться. Но их обязательно необходимо к делу пристроить, да объяснить, почему их в первую линию пока ставить нельзя. Часть пусть просто посидит в качестве резерва, подстрахуют, так сказать, да посмотрят, как воевать надо. Часть пусть санитарам помогают, да трупы оттаскивать. Часть в помощь на дальние стены отправить, особенно на ту, что к озеру ближе. Под присмотром, конечно. В общем, решайте сами, на то вы и командиры.

— Как с сулицами быть?

— Их время пришло [18] . Только не торопитесь использовать их все сразу. У нас еще послезавтра день.

Потом отвлекся и как будто только что вспомнил, добавил:

— Алексей Щука, а почему у тебя, воины ремешки шлемов постоянно не завязывают?

— Так это…Сила натяжения у монгольских луков высокая, скорость у стрелы большая. Удар по шлему получается мощный. Даже если стрела шлем не пробьет, но, если ремешок завязан, она не только оглушить может, но и всю силу свою на шейные кости передать. Ладно, если просто трещина, а то и сломать может. Силища-то вон какая! Вот ребятки ремешок-то и не завязывают. Стрела с головы шлем собьёт и всего дел-то, поднял, да, если не сильно помяло, снова одел. Если честно, то я и сам так делаю.

— Ладно, вопросы есть?

— Есть. Тут монголы не у себя, а совсем рядом с чем-то возятся. В соседнем лесу. Топоры стучат, что-то мастрячат. Меньше, чем в сотне саженей от стены заборчики устанавливают. За ними площадки трамбуют, какие-то горшки туда носят, камни, поленья толстые. Больше не разглядеть — далеко.

— Видел я сие. Из Константинополя приспособление такое привез, зрение улучшает. И нечего переглядываться. В общем, машины монголы строят осадные. Стенобитные, да камнеметные. Получили они у нас название «пороки», а на западных землях тоже известны, но под названием «требуше». Строят их все те же рабы, а руководят работами китайские да чжурчжэньские мастера. Эти машины проламывают камнями деревянные стены, швыряют внутрь крепостей камни, брёвна, иногда — трупы людей, горшки с подожженным жиром или земляным маслом. Сам механизм пороков простой, в основе лежит противовес. Вот смотри, показываю на ложке. Вот сюда грузят камни. Вот, кладу в ложку камешек. А здесь противовес. Он разгоняет другой конец и … видишь, как в стенку камешек ударил? А теперь представь, что это каменюка в пуд, а то и два пуда весом. Такими вот стены крепостей и ломают. Но чтобы такой тяжелый камень до нашей стены докинуть, надо чтобы пороки эти буквально в тридцати саженях от стены стояли. Иначе они на такую высоту тяжелые камни не добросят. А наши монголы свои орудия вон куда ставят, значит, камни будут поменьше, значит думают нашу боевую площадку обстреливать. Ну и огоньку в деревянную крепость подкинуть. Тоже, как понимаешь, хорошего мало. Не сгорят защитники, так задохнутся. Но я знал, что они их попробуют использовать, так что не заботьтесь, я сам этими пороками и людьми этими займусь. Вы свое дело сделайте.

— А я слышал, что они огненными стрелами крепости поджигают.

— Это сложно. Вот пойди сам попробуй. Только не повреди огнем руку, тетиву или сам лук. Наслушался бабушкиных сказок. Просмоленный старый корабль, да в жару, и то такой стрелой не подожжёшь. Наверное. Но у небольшого огонька возможности поджечь, скажем, деревянный сруб, крышу или забор, точно нет никакой. А оснастить наконечник стрелы тяжелой тряпкой, пропитанной горючей смесью, да потом послать такую стрелу с тряпкой через стену вряд ли получится. А если учесть, что все дерево у нас сырое, да еще водой на морозе облитое, то тут и горшки с маслом вряд ли помогут. Но все-таки такая опасность есть и ее надо устранить. У меня на их хитрую задницу есть…в общем есть кое-что.

— У меня охотники вызвались вниз спуститься. Стрелы повырезать. Оружие там собрать, одежонку для новиков, ну и эта…хабар, ну…в общем поживиться чем. У хашара брать, считай, нечего, но там люди и в малахаях лежат…

— Хорошее дело, почему не спустились?

— Да вроде кто-то там внизу лазает. У меня десятник один чучело смастерил, да к частоколу пристроил, вроде как на стороже человек стоит. Так пристроил, что если снизу смотреть, то его видно. Так вот, это чучело стрельцы монгольские уже всё стрелами напрочь утыкали. Похоже, что они внизу и ползают. Не хотелось бы людьми рисковать.

— Молодец десятник. Отметь. Ну а со стрельцами этими монгольскими я сразу как отсюда пойду, так и побеседую. Думаю, что получится у меня уговорить их уйти. Только пусть твои ребятки пока без моей команды вниз не лезут, а то попадут под разговор… Еще у кого что есть?

— Со стороны озера монголы к стене через засеку тропы бьют. Прошли немного, но лиха беда начало.

— Посмотрю. Там засека самая узкая. Если послать много людей, то может у монголов что и получиться. Подумаем, что предпринять. Что у нас с новенькими?

— Пока прошли баню, покормили их, одели как могли. С обувкой плохо. Оружия без твоей команды давать не стали.

— Сейчас пройдите к новым людям, поговорите с каждым. В рабы не только герои попадают. С кем определитесь — разберите по командам. Кто послабее телом — к Марфе на кухню, да в похоронную команду. И тебя, отец Варфоломей, прошу к этому делу присоединиться. Ты души человеческие насквозь видишь.

— Сделаю.

Отправив людей исполнять приказанное, решил я, как и обещал, пойти взглянуть на чучело воина, да с хитрецами монгольскими разобраться. Чучело нашел в левом крыле основной стены, прислонённое к одному из бревен частокола и прихваченное к одному из кольев веревкой. Из мешка, набитого соломой и изображавшего туловище воина, торчало 6 или 7 стрел. Ёжик какой-то.